После ухода Милирины граф бросился к объекту своей страсти, испытывая сильные переживания. Он беспокоился, что произойдут какие-то изменения с внешностью или характером цукумогами. Но та по-прежнему была просто обворожительной красавицей и восхитительно милой девушкой.
- Хозяин, я Вас хочу, - страстно выдохнула она, заключая Грега в жаркие объятия, и тот с облегчением обнял её в ответ, решив, что суккуба блефовала.
- Хе-хе, но это было не так, верно? - ухмыльнулся Слава, с азартом ожидая продолжения.
- Ну, естественно, - подтвердила фея. - Мока, расскажешь нам, что с тобой тогда случилось?
Цукумогами застенчиво опустила глаза и тихо призналась:
- Мой нижний язычок проснулся. И мне очень хотелось неизвестно чего. Вернее сейчас-то я знаю, что мне хотелось им куда-нибудь проникнуть и остервенело скользить там. Он словно чесался у меня и требовал снять этот зуд. Ну и когда хозяин стал меня кормить, желания моего язычка исполнились. Мне было так приятно. Так приятно! Я улетела на седьмое небо от счастья и даже не заметила, что хозяин о чём-то кричит. Вернее не заметила, что он чем-то недоволен. Его крики были для меня как музыка. Я думала, что ему очень приятно, и это воспламеняло мою страсть. Кажется, он пытался вырываться, но я крепко держала, и эти рывки его меня ещё более заводили. Тогда я испытала свой первый оргазм. Он был очень и очень сильным. Хозяин после этого сразу затих, ну а я продолжила наслаждаться им снова и снова.
- Грег потерял сознание от переполнившей его тёмной энергии, - пояснила Валерия, - ну а Мока трахала его в попку очень долго, до самого позднего вечера, пока полностью не удовлетворилась.
- Да, мне было очень хорошо, - продолжила свой рассказ Мока, - и я уснула, а проснулась от сильной пощёчины. Хозяин ударил меня. Мне было непонятно, за что, и очень обидно, ведь я его так любила. А ещё я испытала беспокойство, потому что левая часть лица у самого хозяина тоже покраснела и даже опухла. Я обняла его и стала вылизывать щёку, чтобы унять боль, а он почему-то заплакал. Мне стало так жалко его, что я заплакала тоже.
- Мока, а ты разве не догадалась, из-за чего расстроился Грег? - спросил у девушки Слава.
- Тогда я не знала. В то время я очень глупой была. Но сейчас понимаю, что плакал он из-за своей попы. Мужчинам нельзя в попу проникать, - цукумогами стрельнула масленым взглядом на молодого человека и добавила: - без спросу нельзя.
- И что дальше было?
- А дальше граф позвонил в рубиновый бокал, - продолжила рассказ Валерия, - вызвал суккубу, а когда та появилась, чуть ли не с кулаками набросился на неё. Однако Милирина, взмахнув крыльями, взлетела под потолок и зависла, там сложив руки на груди. Она мо́лча выслушала все обвинения Грега и, пожав плечами, напомнила, что он сам себя наказал.
- Я лишь отстаиваю свои права на честную сделку, - возразила гостья, - и, как только получу желаемый предмет, неприятности у Вас тут же прекратятся.
В общем, граф сдался, наконец, и отдал суккубе древний фамильный кинжал, из-за которого и случилась вся эта история. Мока с тех пор перестала испытывать тягу к нетрадиционным контактам с мужчинами, и сексуальный зуд в нижнем язычке у неё более не повторялся. Кроме того, Милирина внушила ей как непреложный закон, что в мужчин с тыла проникать нельзя, и намекнула, что можно проникать в женщин, если те будут не против, конечно. Так или иначе, цукумогами стала прежней, вот только сам граф к прежним доверительным и нежным отношениям вернуться уже не мог. Он продолжал опасаться свою любимицу, даже несмотря на то, что она вела с ним себя как очень нежная и внимательная женщина.
Никакие усилия её не могли вернуть ему спокойствие и доверие. Он не мог расслабиться полностью, постоянно ожидая подвоха, а потому удовольствие от секса с цукумогами потеряло большую часть своей остроты. Сексуальные игры с каждым разом становились всё реже и короче. И Моку это совсем не радовало. С мужчинами она изменять хозяину не решалась, а вот женщины ей не казались такими уж запретными, и с ними можно было делать запретные вещи. В доме у графа было немало служанок. В общем, когда эта красавица попала ко мне, то имела весьма развитые лесбийские наклонности.
- Мока, у тебя был секс с девушками? - улыбаясь, спросил Вячеслав.
- Да, - смущённо подтвердила цукумогами, основательно покраснев лицом, - очень много секса. Вначале было сложно... сблизиться. А потом, когда одна служанка меня попробовала, стали и другие просить. - Мока широко улыбнулась и добавила: - Очень часто просили. Мне стало опять сытно и весело. Много хороших подруг.