Цукумогами тут же обняла парня, крепко прижимаясь к нему и покрывая лицо своими поцелуями.
«Хочу тебя! Хочу!» - мысленно повторяла она, и её язычок, обернувшись пружинкой вокруг запястья молодого человека, энергично натирал его, покрывая скользкой смазкой. Сознание Живцова затопилось яркими образами, следующими от девушки. Вот она опрокидывает его на постель животом вниз, крепко связывает по руками и ногам, прижимается со спины и порывисто заполняет собой. Моку всю трясёт от страсти, и она, сделав несколько фрикций, кончает, выплёскиваясь в парня тёмной энергией, опьяняет. Вот и готов её вкусный обед, схвачен и одурманен. А далее шли картинки энергичной верховой езды на члене хозяина, который совсем не долго сопротивлялся напору синевласой хищницы и наполнил её потоками своей восхитительной спермы, под завязку заряженной мощным потенциалом духовной энергии. О! Сытость, сытость растекается по телу! Сладостная, восхитительная сытость! Сделать всё это! Немедленно, сейчас!
Надо сказать, что фантазии цукумогами очень возбудили и самого́ юношу. Упали, так сказать, зёрнами на благодатную почву. Уж больно парню нравился насильственный подход со стороны женщин. Но в то же время он понимал, что если сейчас даст слабину, лидерство в их связке может перейти к мамоно. И как бы Вячеславу ни хотелось поддаться искушению, как бы этот вариант ни тешил его кинки, сознанием ангела он чётко понимал, что нельзя допускать такого развития событий ни в коем случае. А вот почему нельзя, для него оставалось пока неясно.
- Мока, остановись! - со стоном приказал Слава, чувствуя, как его самого́ трясёт от желания. Живцов всерьёз рассчитывал, что цукумогами последует его приказу и он, получив передышку, сможет успокоиться. Но Мока, казалось бы, стала действовать ещё более страстно. Она повалила юношу на постель и стала ловко расстёгивать пуговицы на ширинке его брюк.
«Господи! Дай мне сил! - взмолился молодой человек и стал приказывать себе: - Течь, течь, течь!»
"Водные" потоки начали нехотя пробуждаться в его теле, усиливаться и постепенно гасили огонь желания. К моменту, когда Мока стянула со Славы брюки и взялась нетерпеливыми пальчиками за резинку трусов, он нашёл в себе силы сделать вторую попытку.
- Стой! - приказал Живцов, дублируя команды по ментальной связи, и в этот раз голос его был наполнен холодной сталью. - Отпусти меня! Успокойся!
Цукумогами замерла, недоверчиво заглядывая парню в глаза. Как так? Ведь хозяин только что хотел её! Очень хотел! Так зачем останавливаться?! К чему этот приказ? Это, наверно, какая-то ошибка! Может, она неверно его расслышала?
Но нет, все попытки убедить себя, что вышло недоразумение, разбивались о строгий взгляд молодого человека. Глаза девушки быстро заморгали и наполнились влагой.
- Не плачь! - тут же приказал Живцов, и Мока, всхлипнув, обиженно надула губки. Даже горе излить ей было нельзя! Справедливо посетовать на горькую свою участь!
Тем не менее две слезинки выкатились из глаз и сбежали по очаровательным гладеньким щёчкам. Слава вздохнул, притянул девушку к себе, обнял её и погладил по голой спине.
- Ох, Мока-Мока, плохой из меня хозяин, - посетовал он.
- Нет! - тут же возразила девушка и чуть отстранилась, ловя взгляд молодого человека. - Ты хороший! Я тебя люблю. Просто дай мне своей любви! Мне очень хочется!
- Скажи, Мока, - спросил Слава задумчиво. - Ты действительно хочешь стать моей хозяйкой?
- Нет! - испуганно замотала головой цукумогами и даже слегка отпрыгнула от парня, разрывая с ним контакт. Её язычок при этом соскользнул с его руки и почти целиком скрылся во влагалище, оставив снаружи лишь маленький кончик. - Не хочу, нет! Так нельзя, нельзя!
- Но почему ты тогда ведёшь себя, как моя хозяйка? - продолжил расспрашивать Моку Живцов. Он говорил очень спокойно и даже будто бы с любопытством, но каждое слово его заставляло сердце девушки больно сжиматься.
- Я... я не веду-у-у, - захныкала цукумогами.
- Не плачь, - мягко сказал Слава. - Я ведь не ругаю тебя. Просто хочу разобраться и понять, как нам быть. Давай, одевайся, - добавил он и стал натягивать спущенные до колен брюки.
Мока почувствовала сильное внутреннее сопротивление. Ей не только не хотелось покрывать своё тело одеждой, наоборот, она испытывала дикое желание помешать хозяину одеться и силой им овладеть. Осознав это, цукумогами испытала страх.
«Хозяин прав! - подумала она с испугом. - Я действительно из-под контроля его выхожу! Этого нельзя допустить! Нельзя!»
Сделав над собой усилие, Мока оделась в спортивный костюм, и юноша с улыбкой распахнул руки, предлагая им обняться. Всхлипнув, цукумогами подсела к нему вплотную и обняла его руками и ногами, крепко прижимаясь к нему сбоку.