Новое лекарство меня не удивило. Только в голове мелькнула мысль, что оно странно пахнет, скотобойней. Но стоило сделать последний глоток, как меня скрутило от невыносимой боли. Она накатывала волнами, как судорога, и каждая следующая волна была сильнее предыдущей. Когда я наконец потеряла сознание, посчитала это избавлением.
Снова осознала себя я нескоро. Поняла, что сижу на полу и с жадностью пью кровь у доктора. Кажется, того самого, который принес лекарство. До сих пор не знаю, где он раздобыл вампирскую кровь. От ее дозы обратились только мы с Эльзой, еще трое выздоровели, а вот пятеро…
Доктор потом все же очухался, но ничего не вспомнил. Все твердил, что не менял рецептуру и выдал строго то, что ему приказал главный врач. Этим же снадобьем напоил хорошенькую сестричку Эльзу, которая пожаловалась на недомогание.
Ей повезло: обратилась быстрее и мягче, а меня еще пару лет трясло от жажды крови и неконтролируемой ярости. Пришлось отсиживаться в лесах. Разбойников зато повывела, браконьеров… Эльза единственная, кто наведывался туда и делился со мной новостями.
Рассказала, что мой муж к тому времени женился повторно, и его супруга ждет первенца. Я так и не решилась приблизиться и посмотреть, боялась, что сорвусь и наброшусь на него. Потому через какое-то время согласилась перебраться в Российскую империю. Здесь и лихих людей больше, и лесов. Даже на месте этого дома он тогда стоял стеной, уже к середине двадцатого века деревья вырубили ради будущей застройки.
— Ты уже кого-то поила? – спросил Егор.
— Эльза. Мы ведь живем долго, люди кажутся хрупкими мотыльками, моментально сгорающими в пламени свечей. Иногда на нее находило, и Эльза пыталась кого-то из них спасти. Но давала выпить немного, только чтобы продлить жизнь и не допустить превращения. Потом я ей запретила. Парочка обратилась, некоторым действительно становилось лучше, другие умирали. Это не то, на что приятно смотреть.
А еще – неприятно ловить обезумевших от жажды убийц. Не все умели сдерживаться и выпивать необходимое, некоторые не останавливались, пока в жертве не заканчивалась кровь.
— Зачем же ты рискнула со мной? – удивился Егор.
— Выбора не было, ты бы умер на днях. К тому же я осталась и проконтролировала, чтобы ты не превратился. К счастью, нам повезло.
Ему, что выздоровел, мне – что не пришлось терзать себя за убийство или ловить новорожденного вампира.
— Наверное, ты и сам иной, — предположила я. – Колдун потомственный или еще кто-то. Сам должен знать о своих потусторонних склонностях, даже если те отрицательные. К примеру, безрассудство. Раз за разом испытываешь терпение одной вампирши…
— А она и рада, — поддакнул он. – Слушай, может найдешь что пожевать? Так желудок сводит.
Глава 5
Егор
Вика поглядела так, будто прикидывала, не проще ли будет сжевать мальчика Егора чем его кормить. Затем закатила глаза и плавно двинулась к двери, на ходу бросив, чтобы шел за ней.
Я не их тех, кого красивые девушки о таком просят дважды, поэтому тут же пристроился рядом. Подумал, не взять ли ее за руку. Но крохотный коридор не располагал к таким маневрам, да и рук у меня всего две, жалко.
Входную дверь Вика не закрыла, просто захлопнула и беспечно пошагала дальше. То ли у них здесь такой тихий подъезд, то ли она нарочно провоцировала воров, чтобы было чем поужинать. Но что куда вероятнее – у Вики просто нечего было красть. В ее квартире я впервые оценил выражение «спартанская обстановка»: и пусто, и часть вещей будто с того времени и сохранилась. Взять хотя бы массивные деревянные стулья под коричневой краской, стоявшие на кухне, все разные, со сколами и стертыми от времени ножками. Страшноватые, но удивительно крепкие. У моей бабушки похожие на даче стоят. Говорит, еще от ее бабушки остались.
— Баб Вик, а какого ты года рождения? – спросил я и все-таки догнал вампиршу, благо на лестнице это было куда проще сделать.
— Пятого, — туманно ответила она, но сбегать не стала, что уже хороший знак.
Потому я продолжил шагать рядом с ней, периодически пригибаясь, чтобы не задеть головой цветочный горшок или свисающие ветви очередного растения. Здесь их было столько, что хватило бы на небольшую оранжерею. И небольшую из-за размеров дома, а не количества или однообразия растений.
— Просто пятого? – не сдавался я, — от Рождества Христова?
— Тысяча восемьсот пятого, — ответила она.
— Так тебе слегка за двести?
Кажется, в моем голосе прозвучало слишком много досады, потому как Вика остановилась и уставилась на меня, задумчиво обводя клыки острым кончиком языка.