Чуть погодя она отстранилась, и произнесла тихо:
— Урок начался. Надо идти.
Я проводил её до кабинета, услышал, как она извинилась и захлопнула за собой сдвижную дверь, проходя на своё место. Мне пришлось сделать то же самое, но, видимо, учителю уже доложили, что произошло, и он ничего не сказал, разрешив мне садиться. Мои мысли были далеки от уроков — я думал, что же теперь делать, и как изменится наша жизнь. Потому что свою я без Сато Айко уже не представлял.
***
Дни тянулись мучительно долго. Я всё так же по утрам заходил за Айко. Мне позвонила Мико-сан, попросила не оставлять её одну и не пытать расспросами. Психолог, которого теперь посещала Айко по вторникам, говорил, что она сама должна захотеть рассказать. Пока же Айко говорила, что ничего не помнит — с того самого момента, как села в машину с родителями, чтобы поехать… куда поехать, лучше было не спрашивать. Сразу после этого у неё случилась истерика, и она долго не могла успокоиться. Поэтому я старался, как мог, отвлекать её от грустных мыслей.
В новостях как-то совсем мельком прошло сообщение об исчезновении супругов Сато. Скупые строчки «пропали без вести, ведется расследование»… словно это какое-то обычное дело. Ну, подумаешь — вот жили люди, вот их не стало. Исчезли. Пропали. Стерлись, как карандашные тонкие линии под ластиком. Я не мог этого понять. Почему-то Айко была уверена, что родителей «больше нет». Что это означало? Что они умерли? Но тогда полиция бы говорила о несчастном случае или убийстве. Понятное дело, мне никто ничего не рассказывал, а единственная, кто мог пролить свет на это дело, сидела сейчас рядом на скамейке, глядя в никуда, и шаркала подошвами кроссовок об асфальт. Шурх, шурх, шурх… Этот навязчивый звук и стеклянный взгляд Айко иногда начинали меня пугать. Но кто знает, как выглядел бы я сам, потеряв родителей. При этом неясно, чему стала свидетелем она сама… мне казалось, что она всё помнит. Но почему-то не хочет никому рассказывать: ни психологу, ни полиции, которую вызвали, потому что она вышла прямо на проезжую часть и пошла навстречу машинам. Хорошо что водители остановились, попросили её уйти, но Айко молча обошла их и снова пошла дальше. Только силой её увели с дороги.
Видимо, она и сейчас находилась в схожем состоянии. Отчасти виной тому были таблетки, которые она принимала по настоянию доктора. Мико-сан, которая временно переехала к ней, следила за тем чтобы Айко хоть что-нибудь ела и вовремя принимала лекарства. Своих детей у неё не было и, когда я однажды привел Айко домой, она сказала, что, наверное, оформит опекунство над племянницей. Я очень обрадовался, потому что Мико-сан была доброй и мягкой женщиной, очень похожей на свою младшую сестру, мать Айко, Мидори-сан.
По идее, со временем любые травмы должны излечиваться, человеческое сознание достаточно гибко, чтобы залечивать свои раны. Но вот прошло уже три месяца, а я не наблюдал каких-то перемен к лучшему. Айко всё так же подолгу могла смотреть в одну точку. Оценки в школе оставляли желать лучшего. Учителя, конечно, входили в положение, а я пытался заниматься с ней, но ей это было просто неинтересно. Словно горевший в ней некогда теплый огонёк задуло ледяным порывом ветра, и всё — что осталось — слабая дымка, которая становилась всё тоньше и тоньше.
— Котаро, — произнесла она однажды, пока мы медленно шли по парку, где уже начали краснеть и желтеть листья клёнов. — А что, если я однажды тоже пропаду?
— Я буду искать тебя, пока не найду, — для того, чтобы ответить, мне не потребовалось долго размышлять. Я любил её любую, и готов был сделать всё, чтобы вызвать прежнюю улыбку на этих сейчас бледных губах. — Что это ты сейчас?
— Просто… — отмахнулась она, останавливаясь, чтобы поднять светло-желтый кленовый листочек, размером чуть больше ногтя. — А если не найдешь? Выберешь себе новую девушку, и проживешь с ней всю жизнь счастливо?
Она вертела его в руках, и, казалось, то, что она говорила, ничуть её не расстраивало.
— Мне не нужна другая девушка, Айко. Я люблю тебя.
Она остановилась, взяла меня за руку и вложила в ладонь этот самый листок.
— Давай договоримся. Если я однажды исчезну, и ты не найдешь меня за три дня — то перестанешь искать. Найдешь себе новую девушку и будешь счастлив. Пусть этот листок будет свидетелем.
— Что ты такое говоришь, — я замотал головой. — С чего тебе исчезать? Айко, у нас всё будет хорошо, слышишь? Мико-сан станет твоим опекуном, документы уже скоро будут готовы. Мы с тобой собирались закончить школу, поступить в универ и уехать вместе.