Я позвала волхва с собой, ожидая услышать осуждающие разговоры о том, что вернись к мужу и чей ребёнок. Но Ладислав меня удивил, он посадил меня на лавку и сам сел рядом. А потом погладил меня по голове и произнёс:
- Выросла моя девочка, совсем взрослая стала.
От его слов, у меня потекли слёзы. Я опустила голову ему на плечо и тихо заплакала.
- Дочка, не плачь, - он стал вытирать мои слёзы.
- Спасибо тебе, Ладислав, ты всегда был со мной, помогал и поддерживал. Ты заменил мне отца, родным стал.
- Я был другом твоего отца, и дал ему слово. А потому буду с тобой до конца своих дней.
Мы долго ещё разговаривали, Ладислав рассказывал мне, о своих переживаниях.
Он говорил о том, что только конунг Вальдмар может меня и наше племя защитить, а потому лучше если я вернусь к нему в Конугард.
- Пересвета, дитё его, я даже не сомневаюсь. Знаю тебя с твоих малых годов, ты только его бы и приняла. Передай конунгу весть о наследнике иль наследнице, уверен он рад будет.
Я внимательно смотрела на волхва, слушала его речь и думала.
- Ладислав дай мне время, подумать хочу.
Он посмотрел на меня и согласно кивнул головой. А потом вдруг добавил:
- Подумай, но запомни, так как у вас друг на друга глаза горят, не каждому дано. Вы должны быть вместе, так боги положили вам. Дитё навечно, вас соединит. И запомни ты не вправе лишать его отца.
Встал и вышел, оставив меня с сомнениями о задуманном ранее, растить чадо своё одной.
Лютень[1] подходил к завершению, шли последние дни. Гоенега осмотрела меня, и послушала, приложив ухо, мой живот. А потом обрадовала, сказав что с дитём и со мной всё хорошо, отчего я была счастлива безмерно.
Знахарка дала мне советы, прогуливаться по утрам на воздухе, тихонечко пешочком.
Ранним утром я была уже на ногах и собиралась прогуляться вместе с Рысей, до перелеска неподалёку. Солнце уже было высоко, город проснулся и ожил, и только тогда ворота приоткрылись и я в окружении десятка воинов, выдвинулась в сторону леса.
Окружённая воинами я шла потихоньку и не спеша, из личников сегодня со мной был Храбр.
У кромки леса, воины отошли, в лес пошли мы с личником, а ещё прихрамывающая рысь. Вступив в лес вспомнились наши с Вальдмиром прогулки, теплота его рук и слов. Я нахмурилась, и в глазах защипало, сил врать уж себе не осталось, я скучала.
Мне бы сейчас хоть одним глазком на него посмотреть, мне бы только узнать он то скучает, иль совсем уж забыл меня?
Тяжело вздохнув, глазами стала искать Рысю, заметила, что рысь побежала в сторону крупного дерева и замерла, как будто что-то почуяв. Я поднялась, со ствола дерева куда присела отдохнуть и пошла в её сторону, подзывая кошку.
- Рыся, вернись, не убегай далеко.
Немного отошла, меня догнал Храбр, и накинул на плечи меховую накидку, повернул к себе и поправил головную накидку.
- Берегиня ты не замёрзла? - проговорил беспокоясь.
- Ты совсем меня укутал, шевелиться не могу, уж и так как колобок, - засмеялась.
Мы немного отошли и я медленно шла, возвращаясь к воинам у кромки леса, Храбр шёл рядом, обняв и придерживая меня рукой. Кошка крутилась поблизости, чуть не сбив меня с ног и потому я запнулась, и замахала руками, пытаясь не упасть. А личник поддержал меня, не дав ушибиться, в ответ прижалась головой к груди названного брата.
Я уходила, с каким-то невероятным ощущением, что Вальдмир рядом. Несколько раз я оборачивалась, но нет никого не увидела. Мне чудились его серые глаза смотрящие на меня и шёпот страсти при свете лучины.
- Моя дикая Рыся, любая...
Боль так и не улеглась, так и осталась со мной...
Березень[2] пришел, принеся вешние воды.
Весна наступила, принося радость, у меня затеплилась надежда на скорую встречу с любимым, он обещал по весне придти, говорил не отпустит и вновь будем вместе. Быстрее бы встретится уж, я бы рассказала о нашем чаде, что должно быть в середине червеня[3] у нас прибавление в семье.
Я горела желанием взять на руки нашего с конунгом сына, мне не терпелось порадовать мужа этим известием. Пришло моё время, во мне зрело великое ощущение материнства. Мне хотелось быстрее, приготовить всё для малыша..
Лучшие мягкие ткани, для колыбельки и кружева от мастериц. Впервые я вместе с Гоенегой, шила рубашечки и холстинки, чтобы заворачивать сына. Стремление всё приготовить и свить теплое гнёздышко для сына, поглотило меня.
Дороги давно уж просохли, весна была уж полном разгаре. А Вальдмир так и не шёл, говорил как только просохнут дороги придёт. Ждала, с замиранием сердца его ждала.