Как только он въехал в Ждамир, спустившись с коня задал вопрос:
- Пересвета, что ты задумала?
Помедлив немного, я подняла на него глаза.
- Запомни, для тебя княгиня, ты же сам сказал, выросла девочка.
- Да выросла, я лишь хочу, чтобы ты не наделала ошибок. Почему ты не ушла к мужу в Киев? Почему ты созываешь русичей со всех земель?
- Он должен был прийти, но не пришёл. Значит не нужна я ему, отказался от меня, - я замолчала, собираясь с силами.
Как ему сказать, что я поведу дружину в решающий бой, в бой за будущее Руси?
- Дружину поведу в бой, Вадим не будет во главе Руси. Я не допущу этого.
Ладислав стоял напряжённо всматриваясь в меня.
Cовет старейшин родов вятичей выслушав меня, и ответил мне тишиной. Старейшины онемели, осмысливая сказанное мной.
- Княгиня, - заговорил один из них.
- Кто поведёт в бой, как понять им когда и за кого вступиться в этой битве.
- Дружина пойдёт под моими стягами и я с ней, и я приму то решение. В бой поведёт воевода Радом и ромей Роман, им доверяю.
Вновь тишина, старейшины думали.
- О дите, княгиня подумай. Не лишай племя, надежды на продолжение княжеского рода.
- Я буду его беречь, уж на телеги - то смогу добраться до места битвы.
Совет долго спорил, старейшины не могли принять решение. И только когда Ладислав взял слово, и заговорил с полной убеждённостью, что боги на моей стороне. Он говорил, что будущее за моим родом, что он видит моего сына во главе объединённой Руси, волхв поддержал меня в решении участвовать в этой битве.
Волхв поддержал меня, не зная об истинном моём решении. Надеюсь я не разочарую, своего учителя.
Я помню, что обещала тебя убить Вальдмир.
Ускорив сборы в поход, в последний момент приходит из Киева Светозар, с последним известием перед выходом.
- Светозар скажи, конунг знает о том, что я дружину собрала?
- Нет, - короткий и четкий ответ, сбил меня с толку.
- Ты ему не говорил? Да и свои могли сказать, Агейр друг его? - размышляю вслух.
- Со мной он отказался говорить. Я говорил с Агейром, но тот сказал, конунг никого не слушает.
- Почему это? Почему даже Агейга не слушает?
- Княгиня, он знает. С той поры он сам не свой, потух огонь жизни в нём.
- Значит не рад? - я сглотнула комок в горле, глаза наполнились влагой.
- Он очень страдает, ему больно, - вестник замер, не мигая продолжая смотреть на меня.
- Княгиня...
Он сделал шаг в мою сторону и опустился на колени.
- Прости меня, я виноват... Сейчас же отправляюсь в Киев, конунг думает это не его дитя. Это я виноват, рассказал ему о людской молве.
- Не надо никуда отправляться, все к лучшему. Пусть будет так, коль он мне не верит. В поход пойдёшь со мной? Думаю сгодишься, может известия какие нужно будет донести до дружины конунга Вальдмира.
- С тобой княгиня Пересвета, я же вятич.
Две луны, и в начале травеня дружина выдвинулась из Ждамира и Хорьдно.
Ладислав и Гоенега, собрались с дружиной в поход. Гоенегу я взяла, опасаясь не перенести дорогу., а вот волхва я не готова была брать, он не даст мне совершить тот решительный шаг, к которому я иду. Влияние на вятичей и племя у Ладислава не меньше моего и я опасалась, что в минуты этого трудного решения, послушают взрослого опытного мужчину, а не молодую девчонку.
А потому я зову Ладислава к себе в нижнюю горницу дома, думаю убедить его остаться в Хорьдно.
- Ладислав, ты нужен мне здесь, останься. Пойми кто-то должен остаться.
Волхв тяжело вздохнул, но всё же мотнул головой соглашаясь.
Личники всё устроили сами, натянули над телегой высокий большой полог, на телегу наложили сено и тюфяки с пухом птицы, и я устроилась, тряску почти не чувствуя.
Мы сообщили, что Вальдмир уже выдвинулся из Киева в земли радимичей. Размыслив я поняла, что опаздываю на одну луну, и конунг прибудет раньше.
А ускориться я не могла, боясь навредить нерожденному сыну.
ВАЛЬДМАР - КОНУНГ КОНУГАРДА.
Весна 939 год н.э. Конугард.
Вернувшись в Конугард, несколько дней не ел и почти не спал. Мне было страшно уснуть, как только я закрывал глаза, видел картины из детства. Там где я всегда один, закрыт в своей ложнице иль брожу один по пустому дому. От ощущения одиночества, просыпался в холодном поту и не мог больше уснуть до утра.
Осознание, что всё то к чему я стремился уже не случится, нахлынуло болью и горечью.
Мне не хочется более куда-то идти, некуда более.