ВАЛЬДМАР - КОНУНГ КОНУГАРДА.
Весна, месяц травень (май) 939 год н.э. Земли племени радимичей.
Две луны и мы приблизились к месту будущей битвы. Пришёл первый и потому имел преимущество в выборе места для атаки и потому я занял выгодную возвышенность.
Прошло немного времени и ближе к полудню прибыл Вадим с дружиной. Он шёл не спешно и размеренно, так же спокойно развернул дружину. Я был уверен, он знает о своём преимуществе в размере дружины.
Мы оба не стали медлить к чему тянуть, миром нам уже не разойтись. И потому, как только минул полдень, раздался сигнал рога, означающий начало битвы, две дружины стали сходится. От звуков ударов от столкновения первых рядов, скрежета металла и криков меня слегка пошатнуло.
Я думал, что сейчас решается всё для меня.
Прикрываю глаза, вспоминаю берёзовый лес в котором впервые встретил Пересвету, совсем ещё девчонкой. Вспоминаю шалаш, как я согревал её, лёжа рядом. И её ясные зелёные глаза...
Перевел взгляд вдаль, туда где шёл бой между дружинами. Только видел я не бой, а видел княгиню непраздную, в ожидании чада. На миг закрыл глаза, вспомнил слова волхва, что она не переживет рождение первенца.
Готов ли я узнать о смерть Пересветы?
Готова ли я, пойти на то, чтобы не быть с ней до конца?
Смогу ли я сделать этот шаг и жить потом без неё?
Нет, без неё мне ничего уж не надо. Только с ней, а потому я пойду к ней и буду просить, молить вернуться ко мне. Буду стоять на коленях, хоть перед всей дружиной, признаю ребенка и приму за своего, а прежде ещё до рождения ребёнка, признаю женой и по нашим обычаям.
Я приду к ней и буду просить её стать моей женой, моей кюна[1] той которую поставлю на век рядом со мной. И не так как прошлый раз заставляя, а так как и должно быть перед богами, дав жене новое имя на норвежском. Ты будешь жить, Пересвета.
И сейчас всё решив, я вступаю в бой, тяжелый и возможно смертельный для меня. Меч рубит налево и направо, я только успеваю его поднимать вверх. В пылу битвы, когда мы с другом Агейром стояли прикрывая спины друг друга, один из ближних донёс мне известие, что с правого бока в лесу, прячется засадный полк Вадима.
Вижу и чувствую, как ряды дружины прогибаются и отступают, на шаг, затем второй. Меня охватывает страх, не опоздал ли я со своим решением, по законам Одина жениться на Пересвете. Если Вадим ведёт в бой спрятанную подмогу, моей дружине его не сдержать.
Вдруг издалека, оттуда где должен быть запасной полк Вадима, раздаются звуки от ударов мечей и щитов. Повернув голову вслушиваюсь в происходящее, пытаюсь понять что это или кто это?
В этот момент посмотрев вперед, вижу как в последние ряды, то есть в спину дружины Вадима несутся конные воины, разрезая её, как ножом. Кто эти воины, пришедшие мне на помощь?
Немного времени прошло и я понял, те воины русичи, они шли в бой со своим боевым кличем раскатом пронёсшимся над полем брани:
- Уразь!!! Уразь!!! Уразь!!!
Смотрел, ожидая перелома в битве, где-то в глубине души теплилась надежда, когда-нибудь встретиться с Пересветой. Я хотел, гордиться нашим сыном, я хотел видеть, как он растет. Мне было невыносимо больно, что он не родной мне по крови. Но я уже смирился с этим, и любил его, как сына любимой и уверен он будет мне родным по душе.
Перелом смёл ряды Вадима, дружина стала уступать, поддержка русичей, помогла мне взять верх.
Битва ещё продолжается, но она неуклонно ведет в гибели дружины Вадима, чтобы избежать лишнего кровопролития, отдаю приказ, принимать сдающихся и не причинять лишней жестокости.
Я уже мыслями далеко, на дороге в Ждамир, иду к Пересвете.
Постепенно битва затихает, остатки дружины Вадима уходят и я позволяю это сделать, не пускаюсь его нагонять. Мне всё равно на него, он получил по заслугам и больше не сунется на мои земли, пусть уходит на север Руси. И сидит тихонько в Ладоге и Новом городе.
Мне неведомо, кто привёл мне на помощь русичей, в нужный момент ударивших по дружине Вадима. Узнаю, побратаюсь с тем князем храбрым.
Стою, осматриваю поле завершившейся битвы, вижу, как собирают раненых и погибших воинов. Отдаю приказ вставать на привал, даю отдохнуть дружине. Нужно зажечь костры погребальные, что живые пропели песни тризны, провожая друзей своих воинских, в Вальгаллу.