За два дня до прихода в назначенное место, к моему стану приблизились посланники из их главного города Мурома. Я был удивлён, но принял посланников ещё больше удивился их словам.
Выслушал их, они заговорили о мире, о признании над собой княгине вятичей и её мужа конунга Конугарда. О преклонении голов и о выплати дани, причём первую они уже привезли. Удивлению моему не было предела, я согласился на мир и дань забрал.
Довольный случившимся, я направил дружину в обратный путь к землам полян [2]. С нами шли вятичи - провожатые, должные провести нас через все земли вятичей, до земель северян.
Всё было хорошо, пока на одном из привалов я не услышал, о чем они переговаривались между собой:
- Конунг светится весь видал? - произнёс один.
- Видал, думает это его заслуга, - вторил второй.
- Княжна всё за него сделала, отправила своих посланцев, да пригрозила хорошенько, вот они и склонили голову перед ней.
- Умница у нас Берегиня, я всегда говорил, с ней не пропадём.
- Умница, только жалко её шибко. Малая совсем, а он вон какой здоровый муж.
- Верно говоришь. Может мы его заразим[3]?
- А если княжна непраздная? Нет, он же уходит в Киев, пусть идёт.
Услышанное было просто невероятным, она не послушала меня и отправила вперёд своих посланцев. Вот же непослушная девчонка, был бы в Ждамире, за волосы бы оттаскал. А когда остыл бы выпорол, или наоборот. А может бы и по-другому наказал, выросла бы только.
Вот опять все мысли об ней, побыстрее бы в Конугард вернутся, там уж точно я кого-нибудь накажу. Сильно так буду наказывать, всю ночь.
Да и с этими русичами-вятичами надо быть осторожнее. А чего доброго, меч в спину воткнут или спящему горло перережут. Поплачусь за свою доброту.
Хотя, чего врать, русичи никогда так не делают. Всегда на честный бой вызывают, в лицо всё говорят.
Пройдя по всем землям вятичей, провожатые ушли. Мы вступили на земли северян, а уже через три луны, на земли полян. Поход подходил к концу, я возвращался в Конугард, чтобы через год вновь встретится с княгиней вятичей Пересветой и своей женой.
ПЕРЕСВЕТА
Конец лета - осень 934 год н.э. Земли племени вятичей. Ждамир
В Ждамир мы прибываем быстро, и я как гостеприимная хозяйка показываю конунгу княжескую резиденцию. Он внимательно смотрит и улыбается, а ещё больше смотрит на меня, чем смущает.
Дни сменяют друг друга, я люблю Ждамир, выросла тут. Сама не замечаю, как это случилось, но я уже почти не боюсь викинга, могу поговорить с ним или даже не опускаю глаза. Ловлю его взгляды, сама смотрю на него по долгу.
Я всё так же сплю на ложе, а викинг на шкурах. Мне жалко его, на полу же жёстко, но я побаиваюсь его ослушаться и позвать лечь рядом на ложе.
В один из дней он подходит ко мне, зовёт прогуляться по лесу. Да ещё говорит личников с собою не брать. Я слушаюсь его, только уж больно не привычно.
- Пересвета, не бери их с собой. Вдвоем прогуляемся по лесу, любимицу свою навестишь.
На границе с лесом, там где всё поросло кустами калины красной, он начинает разговор:
- Княжна, через два дня я ухожу.
- Так быстро, - сердце в глубине груди учащает свой стук.
- Ты не пойдёшь со мной, здесь останешься. Навещать тебя буду, но не часто.
- А почему с собой не берёшь? - я растерялась, от неожиданного известия.
- Ты мала ещё, в Конугарде ты не сможешь жить. Года через три, как подрастёшь, тогда и заберу тебя с собой.
Я задумалась, неужели и правда он возьмёт себе жену из своих.
- Я буду хорошей женой, я очень буду стараться, - я посмотрела на него с надеждой.
- Верю, я верю тебе Пересвета. Но нужно немного подождать и многому тебе научиться.
Вальдмир остановил коня и спустился с него, помог и мне. Я положила руки ему на плечи, желая немного опереться, в ответ руки викинга немного сжали меня за талию и опустили на землю.
Мы замерли на несколько мгновений, он держал меня за талию, а я забыла свои руки на его плечах. И вдруг он прикоснулся своими губами, к моим. Нет, я не смогла себя сдержать, дернулась. Это прикосновение было чем-то неведомым мной до сели.
От этой лавины ощущений, мои глаза распахнулись, я хотела спросить, зачем он это сделал.
- Пересвета не бойся, не обижу, - продолжал удерживать меня.
Проговорив это, он выпустил меня из рук, отошёл и привязал коней к стволу берёз. А затем обернулся ко мне и взяв за руку повел к речке, что текла вблизи.
На берегу реки, мы присели прямо в травах. Я смотрела на него, украдкой, пытаясь запомнить черты его лица, чтобы в памяти осталось хоть что-то о нем.