- Куда? - проговорила, а сама встала и уже двинула за мной.
Я шёл впереди, а она за мной. Привёл её к шалашу, большому и накрытому шкурами. Остановился у входа и сказал:
- Рубаху и башмаки стаскивай и лезь внутрь.
Башмаки она стащила, а вот как рубаху стаскивать не знала, замедлилась слегка. Я подтолкнул её в шалаш, она вползла и там в тесноте, стащила рубаху.
- Возьми одну из шкур в углу и завернись, - приказал ей.
Она так и сделала, после чего я стал влезать внутрь. От страха забилась в угол, и смотрела в темноте на меня.
- Ложись и повернись к стене, - отдал ей новые указания.
Девчонка легла и укрылась шкурой, я через миг лег и тоже укрылся шкурой. Её трясло от холода и от того, что была мокрой, хоть и скинула одежду. Было уже темно, вечерело.
- Почему не спишь? - спросил обеспокоенно.
- Я продрогла совсем, - сказала, а сама всхлипнула.
Через несколько минут я подвинулся ближе, залез к ней под шкуру и прижал её к своей горячей груди. Она хоть и была маленькой, но всё ж онемела, от того что голышом прижал её у себе.
Но ребёнок есть ребёнок, как только согрелась, то сразу же уснула. А я лежал и думал, почему не убил её сразу, для чего сейчас грею? Как я её убью, задушу или перережу горло. Как я её убью? Как мне это сделать, мне не хватит сил. Я не смогу убить этого ребёнка, маленькую беззащитную девочку.
Утром я открыл глаза, она ещё спала, тихо подрагивали реснички, улыбка играла на губах, она невероятно пахла, по-детски, добротой и теплотой, чем-то родным и близким. Уткнувшись в её волосы, я закрыл глаза.
Девчонка зашевелилась, и я открыл глаза, посмотрел на неё, на пушок волос на голове, от её кудряшек. Нахмурился, оттого что понимал, решение я принял.
- Отчего ты хмуришься? - спросила.
- Повернись к стене, - мне нужно одеться и развести костёр.
Отвернулась, я стал одеваться, а затем вышел из шалаша.
Немного погодя, она всё ещё сидела в шалаше, развёл костер и развесил на палках одежду. Подвязав шкуру на пояснице, а вторую на плечах, она вышла из шалаша.
Было холодно, и она подошла к костру, возле на палке висела и сушилась одежда, моя и её. Я протянул ей в чарке, грог на меду и можжевельнике, но без пива, мала ещё для пива. Пива я себе налил отдельно, в чарку.
- Что это? - cпросила, но всё же взяла её, из моих рук.
- Можжевельник с мёдом, чтоб не болеть.
Тихо пила, было горячо, а я тихонько её разглядывал.
Волосики кучерявые и пушистые, светло-русые, глаза зелёные и светятся так, что огней ночью не надо, тонкие черты лица, милые и очень улыбчивая.
- Меня Пересвета кличут, спасибо за спасение. Наверно бы сгинула, а как ты здесь оказался? - затараторила, из-за волнения.
Я молчал, только смотрел на неё .
- По лесу шёл, охотился. Вальдмар моё имя, - я продолжал её разглядывать.
- Ты же не радимич, не похож. Откуда ты Вальдмир?- не смогла выговорить моё имя.
- Нет, но я из Радомля.
- Ну, ладно. Сейчас просохнем и пойдём в Ждамир, отец наградит тебя за моё спасение.
- Хорошо, а теперь пей Пересвета.
Она и правда светлая, Пересвета. Светлая девочка, с горящими глазами.
Она всё выпила, потрогала одежду, она просохла.
Ей было пора, конечно её уж ищут во всю, с ног наверно сбились. Посмотрела на меня, уперлась в мои серые глаза, изучала меня. Не сдержавшись она улыбнулась и поднялась.
- Мне пора, меня уж ищут наверно, пошли со мной.
Я не встал, так и сидел. Отчего она удивлённо на меня посмотрела.
- Иди девочка, мне в другую сторону, - я всё же встал.
- Ты не пойдешь? - она хотела, чтобы я пошёл с ней.
- Иди, - повторил, и отвернулся.
Она побежала между больших стволов берез, несколько раз останавливалась, и оборачивалась, пока среди белизны берёз, не растворились её светлые кудряшки волос.
А я долго сидел и смотрел, в направлении куда она ушла.
Нет, я не смог её убить, я не убийца и не хочу им быть. Я воин, готов сразится с её отцом, с его войском. Взять земли вятичей в честном бое, но не с помощью убийства ребёнка, маленькой невинной девочки.
Возвращаясь в Радомль, в земле радимичей, я понимал, что мне достанется от отца, и просто кровавым носом я не отделаюсь.
Через три луны я добрался до столицы радимичей, и встретился с отцом.
- К ней не подобраться, охрана рядом.
Он был очень недоволен, рычал на меня и ударил. Мне привычно было его битьё, помню в детстве видел, как он ударил мать, а потом не помню, что с ней стало, даже не знаю, где её курган и отчего умерла.
Всегда он меня бил, и я его боялся. Ослушаться боялся, не перечил никогда, делал, то что велел. Но сейчас я вырос, и не хочу терпеть его. Вытираю кровь из разбитого носа, подхожу к нему и говорю: