Так и застыв я сидел на коне и смотрел на неё, на голове у княгини был одет повой[1], белый и не длинный, он обрамлял её лицо так, что никаких шрамов было не видно. А на повой надето очелье[2], из мелких зелёных каменьев, под цвет её глаз.
- Конунг, хочешь войти? - её глаза смотрели на меня.
- Да, жена хочу, - мне было слишком больно.
Она отошла от ворот давая нам въехать внутрь.
[1]Повой или повойник - это старинный головной убор замужней женщины, который был известен уже в X веке. Первоначально представлял собой полотенце, которым женщины полностью покрывали голову, а иногда шею и плечи.
[2] Очелье – лобная твёрдая повязка (берестяная, лубяная, тканая, металлический обод для поддержания волос.)
Где же ты был/ была?
ГЛАВА 18
Первая любовь подобна радуге,
Той, что веселит цветами радости.
Робкая, стыдливая, нежданная,
Добрая, красивая, желанная.
Первая любовь стреляет глазками,
Светится вниманием и ласками.
Первые случайные касания
Кажутся приятным наказанием.
Первая любовь такая хрупкая,
Часто рассыпается от глупости.
Вдребезги разбитая, не клеится.
В юности об этом не жалеется.
Первая любовь не забывается,
В сердце утомленном отзывается.
Помнится любовь волшебным таинством,
Первым неосознанным страданием.
Георгий Скрипкин
КНЯГИНЯ ПЕРЕСВЕТА -РЫСЯ
Лето 936 год н.э. Ждамир
Я замерла, остановилась. Потом перевела взгляд на Храбра, которого уносили с поля.
Отдав приказ не преследовать отступивших и оставшихся в живых врагов, побежала вслед за людьми уносящими Храбра. Когда приблизилась, услышала его стоны.
Его опустили на землю, и я склонившись передним на колени стала осматривать рану из которой текла кровь. Так уж случилось, но у меня не было умения, ухаживать за раненым. Перевязывать я не умела и потому со страхом смотрела на рану от меча, сбоку живота личника.
Не зная, что предпринять, я одной рукой схватила Храбра за руку, а второй зажала рану. Понимая, что не могу сама помочь, стала озираться, ища помощи. Подошел Роман, принёс белую холстину и порвав на длинные лоскуты, взялся делать перевязку. Но холстины практически сразу пропитались кровью, отчего мои глаза вновь наполнились влагой.
Прошло немного времени, и ко мне подошёл Агейр.
- Княгиня, на ночёвку здесь останемся. Раненых перевяжем, и похороним павших. Отдай приказ, привал делать.
Мотнула головой, соглашаясь. А сама неотрывно смотрела на личника, лежавшего с закрытыми глазами, так и держав его за руку.
- Княжна, кровь остановится скоро, он выживет, - это он произнёс, смотря на Храбра.
Агейр шёл, а через Ждана отдала приказ о привале.
Развели костры, готовили еду и готовились к ночлегу. Позже мне как всегда сделали большой шалаш, Борилом подошел и показал, что всё готово.
- Борилом, скажи пусть занесут в мой шалаш Храбра.
- Но княгиня...
- Это приказ, - сказала, как отрезала.
Сама поднялась с земли, где сидела рядом с раненым Храбром. Посмотрела на руки, они были в крови. Отошла немного в сторону, попросила полить водой на руки, смыть кровь.
Вернулась, когда Храбра уже занесли в шалаш и я тихонечко пробралась и легла рядом с ним. Коснулась его руки:
- Ты как, Храбр? - я переживала за него.
- Всё будет хорошо, Берегиня - он говорил с небольшой хрипотцой.
Подняла плащ, его прикрывающий и посмотрела на перевязку, кровь вроде бы остановилась. Но я всё же обеспокоенно тихонько прикоснулась. Посмотрела на него, он тоже смотрел на меня.
Вновь опустилась рядом, натянула на него шкуру, укрыла боясь, что ночью ему может стать холодно. Легла рядом, но мне не спалось, переживание за ставшего мне братом личника, не давало сомкнуть мне глаз. Я вновь взялась за его руку, и чуть подвинувшись прижала голову к его плечу.
Мы лежали молча, но вдруг он поднял руку и коснулся моей головы. Тихонько провел по волосам, и произнёс:
- Спи, моя хорошая, я выживу.
Я поверила, и сон пришел.
Утром проснулась, Храбр спал. Моя голова была на его плече, мою руку он так и не отпустил, она лежала в его руке.
Я тихонько подняла плащ и посмотрела на рану, вылезла из шалаша. Подошла к костру, и присела рядом с Бориломом. Тот покосился на меня взглядом, а затем опустил глаза.
Сидевшие у костра бросали на меня короткие, но колкие взгляды и тоже опускали глаза, мне подумалось шрам на моём лице открылся. Но всё, что меня волновало, в этот время это раненый Храбр.