Я поднялась и подошла к сидевшему чуть в стороне Роману.
- Роман, поможешь с перевязкой? Может для неё, нужно что-то, ты скажи.
- Помогу княгиня, воды горячей и вина, холсты.
- Вина?
- Да, и вина.
Принесла вина, холсты и стала смотреть, как ромей их рвет и опускает в котелок с кипятком. Потом развешивает на ветки березы.
Как только я услышала, что Храбр в шалаше зашевелился, тут же сорвалась и побежала к нему.
Роман делал перевязку Храбру, предварительно вином облив свои руки и немного рану в боку, отчего мой личник громко застонал, а я дёрнулась. Закончив перевязку ромей ушёл, а я так и осталась сидеть с раненым. Я приносила ему то питья, то немного похлёбки.
Так продолжалось всю дорогу, пока дружина возвращалась в Хорьдно. Мне хотелось в Ждамир, но воевода настоял на торжественном возвращении дружины в столицу.
Меня давно притомило исполнение всех этих обрядов, но Ладислав настаивал. Вот и сегодня этот торжественный въезд, ликование народа и паданье на колени передо мной. Я перетерпела всё, лишь быстрее укрыться на княжеском дворе в Ждамире, да посмотреть, как там Храбр.
Так минуло почти с десять лун, Храб начал вставать и хорошо кушать, беспокойство о нём немного отпустило меня. Тут ещё, пришли известия о благополучном возвращении из похода конунга Вальдмира.
За это время, пока Храбр набирался сил, мы почти не расставались. В один из дней, он попросился прогуляться в лесу, зная что меня это порадует. Рыся так и оставшаяся жить при моем дворе, устроившись под высоким крыльцом дома, увязалась за нами.
Так мы и шли, трое раненых, о чём я со смехом и сообщила Храбру. Рыся так и оставшаяся хромой на одну лапу, я со шрамами на лице и шеи, и ещё не полностью восстановившийся личник.
Далеко ему было идти не по силам, и мы вскоре присели на упавший на землю, ствол берёзы. Рыся бегала рядом радуясь тому, что попала в лес.
Я тихонько смеялась, над пытающейся мышковать кошкой, и шуршавшей в траве. От нахлынувших ощущений я положила голову на плечо Храбру. От чего- то мне показалось, он напрягся. И вдруг он заговорил:
- Пересвета, ты очень красивая.
Подняла голову, и посмотрела ему в глаза. То что увидела в них, мне было неведомо.
Я поднялась на ноги, Храбр то же встал и сделал шаг ко мне. Мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть на него. Он медленно поднял руку и коснулся моей щеки, отчего мои глаза распахнулись шире, и сама я замерла.
- Нет на этом свете тебя милее и прекраснее, Пересвета, - проговорил и стал наклоняться ко мне.
Я как будто очнулась от сна, отскочила всё ещё так и смотря на него.
- Храбр...
Он не дал мне договорить, стон боли сорвался с его губ, и он на миг закрыл глаза.
- Прости меня княгиня, больше никогда не позволю себе, даже мысли.
Я молчала, испугалась досель непонятного мне. Но поборов себя, глубоко вздохнув, произнесла:
- Ты мне братом стал, и это уже не изменить, прости.
Храбр мотнул головой, соглашаясь.
Вскоре мы молча вернулись к княжескому двору, каждый думал о своём. Я о том, что позволила себе лишнего, не подумав о Храбре и о том, что думают вокруг люди. Вновь я забыла наставления волхва, о том что мне делать негоже, о том что люди смотрят на меня.
А тут вдруг до меня дошли известия, что конунг Вальдмир собрался в мои земли, к жене своей идёт.
Ну пусть идет. Я уже задумала, о чем с ним говорить.
Мне хотелось потянуть за концы толстую холсту...[1]
Вот он и сам решил прийти, думаю будет лучше нам разойтись, теперь то я уж не нужная, булгары покорены. Правда, я ни разу сама не видела, как творится такой обычай у вятичей, слыхала только.
А вот, чтобы разошлись князь с княгиней, даже и не слышала.
Конунг вошёл в наши земли, но я не пошла его встречать и людей своих не отправила на встречу. Зачем, не вижу смысла встречать его, как важного гостя.
Первое, он не гость.
А второе, надеюсь, он не важен для меня.
И только когда он с дружиной подошёл к Ждамиру, я поняла насколько я ошибалась.
А когда открыла ворота и посмотрела на него, так вообще всё смешалось в моих думах.
КОНУНГ ВАЛЬДМАР - ВАЛЬДМИР
Лето 936 год н.э. Ждамир - границы земель вятичей и кривичей.
Так и застыв я сидел на коне и смотрел на неё, на голове у княгини был одет повой[1], белый и не длинный, он обрамлял её лицо так, что никаких шрамов было не видно. А на повойник надето очелье[2], из мелких зелёных каменьев, под цвет её глаз.