Глубоко вздохнув я произнёс:
- Не вини волхв, защиту хотел дать.
- От меня чего хочешь?
- Дай совет забрать ли мне с собой Пересвету? Иль ещё пока оставить в Ждамире?
- Cначала делаешь, потом думаешь. А мне неподвластно исправлять твои ошибки.
- Не делал я ничего, нетронутая княжна.
Я замолчал, и волхв молчал.
- Не тронешь значит до восемнадцатой зимы? - задал вопрос, а сам глубоко вздохнул.
- Оставляй, пусть девочка будет счастлива хоть немного.
- Почему немного? Я клянусь, сделаю всё чтобы она была со мною счастлива.
- Боги отмерили ей мало, очень мало.
- Нет... - я только и смог выдохнуть.
- Она уйдёт из этого мира, дав жизнь первому своему ребёнку.
- Нет...
Я посмотрел на волхва, по его щеке текла слеза.
Повернулся уходить, в голове туман. Чувствовал себя потерявшим всё, мне сначала дала судьба любимую, надежду на семью и счастье, на детей. А теперь отняла, убила надежду.
- Я не дам ей умереть, - произнёс, повернувшись к волхву.
- Она сама, всё сама...
Когда ушел от волхва было уже темно, шёл к княжескому двору, в пелене раздумий. Тяжело принять неизбежность судьбы.
Долго сидел на ступеньках высокого крыльца княжеского дома, пытаясь решить, что делать дальше.
Пересвета ждала меня в опочивальне, нужно идти.
Когда вошел увидел её, и от боли заложило сердце. Она сидела на ложе, думаю меня ждала. Обычно мы могли лечь и долго разговаривать, но в этот вечер я не мог. Лег и подождал, думал и она ляжет рядом. Но она, как чувствовала моё состояние и тихо сидела рядом.
- Ложись Пересвета, - произнёс и повернулся на бок, отвернувшись от неё.
- Вальдмир, а у нас будут дети? - задала вопрос, будто меч вонзила в сердце.
Я молчал, но чувствовал она ждала ответа.
- Нет, не будет - я помолчал немного и добавил, беря всё на себя.
- Я не хочу детей. А теперь спи.
А что я мог ещё сделать для неё, только отказ от детей и мог спасти её жизнь. И я готов принести это в жертву, лишь бы спасти её.
С этого вечера, что-то случилось между нами. Между нами встала натянутая тетива, причинявшая боль пальцам, между нами была боль.
Пересвета льнула ко мне, но в глазах было, что-то потухшее. Думаю, она как любая женщина хотела бы стать матерью. А я отказал ей в этом.
Выдержав ещё четырнадцать лун, я собрался уйти в Конугард. Когда сказал об этом своей жене, она подняла на меня глаза и долго смотрела, будто пыталась найти в моих ответ на свой вопрос.
- А когда ты вернёшься?
- Не скоро Пересвета, пока не знаю, - я старался её не обманывать.
- А ты хочешь вернуться? - в её голосе были слёзы.
Я сорвался с места и обхватил её всю, прижал к себе, пьянея от её запаха, это была всё та же лёгкая горечь полыни и дурман вишнёвого цвета.
- Моя, моя - повторял, как пьяный.
- Ты только возвращайся, я прошу, - она посмотрела на меня, и я видел, как по щеке потекла слеза.
- Вернусь, мне без тебя нет жизни. Пересвета, мне нужна только ты.
Я целовал её мокрую щеку, я ласкал её нежные губы, я гладил нежный пушок её мягких волос.
Так в тот последний день я пытался её запомнить, сохранить её образ в глубинах памяти.
Настал миг прощания, княжна стояла и смотрела на меня у ворот Ждамира, она вновь надела повой и очелье. Она не плакала, но я видел, как подрагивают её губы.
Когда остался миг, мне пора было подняться в седло коня, я остановился и посмотрел на неё. И не смог сдержаться, подошёл к ней, обнял. Она в ответ прижала свою дрожащую руку к моей груди.
Через миг, выезжая из города, я вновь обернулся и взглянул на нее. Она стояла и не отрываясь смотрела на меня. Так больно мне никогда ещё не было.
Ты моя любовь
ГЛАВА 21
Я хочу любить тебя нежно-нежно,
Так, как раньше никто не любил.
Я хочу любить тебя вьюжно, снежно –
Так, чтобы ты никогда не забыл.
Я хочу любить тебя знойно, жарко,
Чтобы в сердце лед растопить.
Я хочу любить тебя слишком жадно:
Чтобы только мой, чтоб ни с кем не делить!
Я хочу любить…ну да, впрочем, что там!
Я совсем забыла спросить у тебя,
Как ты хочешь, мой демон и бог мой,
Чтобы я любила тебя?
РЫСЯ
Зима - Весна - Лето 937 год н.э. Ждамир.
Вальдмир ушёл, вновь оставив меня одну. Осень прошла в тоске, я забросила всё к чему стремилась. Ученья не укладывались в голове, единственное, я всё же продолжила тренироваться с мечом и луком. Ладислав видя моё состояние, более уж не настаивал, и оставил меня в покое.