Наступившая зима не принесла облегчения. В один из длинных зимних вечеров ко мне пришли Роман с Ладиславом. Я удивлённо посмотрела на них, вдвоём, что же такое случилось.
- Княжна, поговорить нужно.
- Нужно, говорите.
- Пересвета, - это заговорил Роман.
- Так нельзя, моя девочка. Ты сильная, мы знаем, - ромей смотрел на меня.
- Всё наладится, ты сможешь, - волхв положил руку мне на голову.
Я молчала, противясь их словам и подталкиванию к дальнейшей жизни.
- Ты сможешь, Пересвета. Мы в тебя верим, - это они уже вместе.
- Хорошо, давайте возобновим ученья, - я знала они правы.
- Праздник устроим, народ порадуется, - волхв, взял мою руку.
- Хорошо и праздник, - согласилась.
Через три дня, и вправду устроили праздник, выстроили ледяной городок, горки и даже фигур ледяных наделали. Красиво, увидела и улыбнулась. Личники утянули меня в городок, и всё я забыв про всё на свете носилась за ними по башенкам городка. А уж потом мы катались с горок на перегонки, кто быстрее и дальше.
Румяная и веселая я в обед сидела с ними за столом. Храбр, Ждан и Борилом довольные и тоже веселые уплетали поданную похлёбку. Немного разомлев с мороза в тепле избы, я раскраснелась и потому стащила меховую безрукавку и развязала верхний горловой шнурок рубахи.
Я не заметила, как личники опустили глаза в плошку[1] с похлёбкой и продолжила всё так же рассказывать, что горку нужно сделать круче и длиннее. Они кивали согласно, но глаз не поднимали.
В этот момент в избу зашёл волхв, видимо наслышан он уж о моем катании с гор в ледяном городке.
- Ладислав, мне так понравилось, кто это придумал, скажи?
Волхв приближался к столу, но смотрел он не на меня, его глаза, сжигали до тла личников. Не понимая, что случилось так и сидела переводя взгляд с Ладислава на личников.
- Что случилось?
- Мне поговорить с ними надо, пошли. - он махнул головой в сторону выхода.
- Ладислав, что за спешка? Поедят и выйдут, - в непонимании посмотрела на него.
- Они видимо хотят, чтобы я совсем их от тебя удалил? - он продолжал их сверлить глазами.
Личники вскочили и на ходу надевая тулупы, стали выходить из дома.
Вновь посмотрела на Ладислава:
- В чём дело? Что случилось?
Волхв перевел взгляд на меня, и тут же закрыл глаза. Повернулся и пошёл вслед за личниками.
- Ладислав? - это я уже недовольно.
- Пересвета ты уже не маленькая, одежу поправь, - проговорил и вышел.
Я оглядела себя, ворот и правда расшнуровался сильно, оголив немного грудь. А ещё тонкая рубаха промокла от попавшего снега и прилипла ко мне.
Волхв, как всегда прав и мне стало стыдно. Всё понимаю, что взрослой девице не должно так вести себя с мужиками. Хоть я и считаю личников братьями и так к ним отношусь, но мне уж давно понятно, смотрят они на меня не как на сестру.
Зимний ледяной городок ещё долго стоял в Ждамире, радуя меня и всю ребятню в округе. Мне полегчало, время немного сгладило мою боль и обиду на Вальдмира. Вновь взялась за ученья, Ладислав привёл мне знахарку, и я стала учиться еще и знахарскому ремеслу. Мне нравилось изучать травы и коренья, варить отвары и делать настойки и притирки. А ещё силе каменьев, она меня учила.
Знахарка Гоенега[2] много знала, мне было интересно с этой доброй старушкой, со временем я к ней прикипела. И даже стала думать, что она в будущем, примет на руки моего первого ребёнка.
А ещё она приготовила мне притирку для шрамов на лице и шеи, сказала смазывать по утрам и на ночь, чтобы шрамы быстрее проходили.
С Романом мы нашли на торгах, две новые книги, обе на греческом. Одна из них была труд известного греческого философа Сократа. Читала и мы вместе рассуждали, с чем-то я не соглашалась, а что-то было мне чуждо, и я не могла принять. Но это было очень интересно.
Вторая книга тоже на греческом, рассказывала о великих ромейских женщинах. Среди них были жены императоров, сестры и племянницы, в книге рассказывалось о их судьбах, испытаниях, выпавших им в жизни. Всё это настолько поразило меня, что я впитывала и запоминала каждую часть книги. Это были тяжёлые и трагические судьбы, не сломившие женщин.
Тяжелые испытания я примеряла на себя, анализирую, как бы поступила, что бы сделала в той ситуации. Мы порой с Романом спорили подолгу, обсуждая страницы книги, и я ловила его улыбки. В запале могла выйти из себя, а ромею это нравилось. У него начинали гореть глаза, и у меня в ответ. Мы питали друг друга огнём эмоций, так ромей пытался вдохнуть в меня огонь жизни. Он учил меня радости жизни, от каждого дня и каждого шага.