- Крови? - волхв побледнел и его затрясло.
- Ты понимаешь, что ей было бы легче это перенести и пережить потом, - я нависал над ним.
- Её с насильничали? - он всё не мог это осознать.
- И я хорош, поверил тебе. Сам виноват, надо было ещё прошлым летом её забрать, - я сжал зубы и застонал.
- Я говорил с Рысей, она и словом не обмолвилась. - он поднял на меня глаза.
- А ты думаешь прям ей тебе о том рассказывать удобно, ты всё ж мужик. Направь к ней кого из женщин, из тех кому она доверяет и знахарку по женским делам.
- Ооо, - Ладислав застонал, и стал раскачиваться из стороны в сторону.
- Прекращай стонать, возьми себя в руки. Что ей от твоих стонов, иди богов проси своих о её здоровье и не вздумай говорить с ней об этом. Никто не знает, ей так легче будет принять.
- Не видел ничего, совсем ничего... Почему...
- Знахарку потом ко мне направь, я про здравье княжны хочу знать.
- Здравье? Говоришь, крови много было? - он встал и уставился на меня.
Я сглотнул комок в горле.
- Только не говори мне, что она из-за этого не сможет родить.
- Сейчас отправлю Гоенегу, княжна ей доверяет.
- Хорошо.
Вышел из дома волхва, шатаясь как пьяный, хотя сегодня почти не пил. Добрался до княжеского дома, уж было темно, уселся на крыльце. Рысь высунулась из-под ступенек, погладив её, прижал к ноге. Заметил, приближающуюся к крыльцу старую женщину. Она подошла, и посмотрела на меня ласкающего дикую кошку.
- Она никому больше не даётся, - заговорила.
- Пересвета её приучила ко мне, - поднял на неё глаза.
- Расскажи, я должна знать, чтобы помочь, меня Ладислав прислал.
Глубоко вздохнув я заговорил:
- Вошел в шатёр, он на ней лежал. Когда скинул его, вокруг лужа крови, под ней тоже. Штаны меж ног в крови, сильно, много. И приспущены были, рубаха задрана, и она не в себе была. Когда в себя пришла, спросил, что болит. А она говорит, всё болит.
Я поднял глаза на знахарку, всё ещё на что-то надеясь.
Она помолчала, потом вновь заговорила:
- Ты сиди тут, я поговорю с ней и спущусь, тогда уж ты пойдёшь.
Знахарка ушла по лестнице вверх, я остался ждать.
Её не было долго, мне начало казаться, что всё очень плохо, я весь измаялся от ожидания.
Когда она появилась на лестнице, тут же бросился к ней.
- Говори, - выдохнул и склонился к ней.
- Спокойнее. Нечего пока говорит, только плачет и говорить о том не хочет. Дай ей и мне немного времени.
- Что я должен сделать?
- Пойдёшь к ней, спать ляжешь рядом, за руку возьми. Пока всё, и старайся всё время рядом быть. Не дай боги еще руки на себя наложит.
- Нет, только не это. Она мне нужна, без неё ничего не надо мне.
- Охлынь, успокойся. Пойми ты должен показать ей, что всё как прежде. Где гуляли прежде, веди туда. Только без езды на коне пока.
- Я всё сделаю, - уверил её.
Она ушла, я пошёл в ложницу, рысь за мной увязалась. Дверь открыл и впустил сначала кошку, посмотрел на свою юную жену, глаза красные, значит плакала. Присел рядом с ней, не зная как её поддержать, взял за руку. Рысечка моя, посмотрела на меня и заговорила:
- За чем ты здесь?
- Я твой муж, и всегда буду с тобой.
- Муж? Скоро четыре года, как муж. Сколько лун мы провели вместе, за четыре года? Ста нет.
- Маленькая, давай ложиться спать. Утро, вечера мудренее, и мы завтра всё решим.
- Всё решим? Хорошо.
Забралась на лежанку, и свернулась клубочком, точно также, как рысь у ног. Я скинул рубаху, и тоже прилёг, взял её за руку и произнёс:
- Спи, я всегда буду рядом.
Она не ответила, но и руку не убрала.
Ночь провели вместе, я прислушивался к каждому её вздоху, но славу богам спала она спокойно.
На следующий день, я вообще не отходил от Пересветы, опасаясь её потерять. Мне показалось, она немного взбодрилась и только в глубине её взгляда, была грусть.
Из Конугард прибыл вестник, я встретил его во дворе. Это был Светозар, мы обменялись приветствиями. Княгиня была в этот миг в мовнице и потому я сказал ему:
- Говори мне, все передам.
- У меня весть для княгини, - был его ответ.
- Понял, говори ей сообщу, - недовольно поднял на него глаза.
- Для княгини Пересветы, моя весть.
Взгляд мой лёг на него, он его выдержал, так и оставшись стоять у крыльца, ожидая свою княгиню.
Верность её людей, своей княгине, мне не постижима, я задумался.
Уж не знаю, что он мог сообщить княжне такого, что мне было слышать нельзя. Если о моей дружине, что одержала победу в Болгарии, так это я уж знал сам. Знал, что дружина возвращается.
Вестник разговаривал с княгиней долго, я ждал и сжигал себя на костре ревности. Всё знал, всё понимал, но от этого мне не становилось легче. Светозар знал, как я отношусь к их княгини, знал насколько она важна для меня.