- Ты же хотел зимой прийти и весной забрать меня?
- Поменялось мое решение, сейчас поедешь?
- Поеду, а Рыся? - прижимается к моему плечу и смотрит на снующую рядом с ногами кошку.
- Ящик ей сколотим, поставим рядом с тобой в телегу, с тобой она точно поедет всюду, - улыбаюсь, счастлив, что со мной едет, а потому готов с собой и личников забрать.
Сборы длятся лун семь, мне уже кажется, что я увезу с собой в Конугард, весь Ждамир. Только и слышу наставления от Ладислава и знахарки Гоенеги, для меня и Пересветы, как лучше ехать, где останавливаться и на сколько. С нами едет Агейр, с которым мы помирились, и его семья. Ромей Роман и конечно же личники княжны.
Мне уже сообщают, что через два месяца нас навестит Ладислав и знахарка, и я соглашаюсь, беспокоясь о здоровье княжны.
Выдвигаемся на рассвете, Пересвета и часть её дружины около трёхсот воинов, из тех кто сам захотел пойти с ней, впереди. Это её земли, и я не претендую на первенство, к Конугарду ближе надеюсь она поймёт это, мы поменяемся местами.
Княжна в повозке крытой, с ней рысь, устроившись в её ногах. Над дружинами наши стяги, и мне вдруг становится легче от того, что она со мной. Уж знаю, что не отпущу, не отдам, ни на миг.
[1] Руны - письменность викингов, знаки-буквы скандинавской письменности, они имели магический и сакральный смысл, чаще высекались на камне.
[2] Cкальды и барды -скандинавские музыканты и поэты.
[3] Скомрахи, глумцы, гусельники, игрецы, плясцы - древние музыканты на Руси, чаще странствующие.
[4] Липень - месяц июль
Конугард - Пересвета
ГЛАВА 25
Я так скучаю по твоим глазам,
По взгляду, по улыбке твоей нежной...
Ты только попроси, я всё тебе отдам...
Я стану ветром. Утренним и свежим...
Чтоб иногда касаться твоей кожи
Чтоб разбудив, тебя поцеловать
И губ твоих касаться осторожно
"Люблю Тебя..." тихонечко шептать.
Я стану солнцем. Ярким и шутливым...
Чтобы лучами в волосах твоих играть
Ресниц касаться... Медленно, игриво...
С тобою просыпаться... Засыпать...
Я стану тайной. Неразгаданной тобою...
Чтоб ты ночами думал обо мне
Чтобы носил всегда меня с собою...
И чтобы я всегда была твоей...
Я стану тёплым пламенем свечи...
Чтоб ты сумел всегда со мной согреться...
Не надо слов... Ты просто помолчи...
Прислушайся, как бьётся твоё сердце...
Я стану
кем-то... Чем-то... И когда-то...
В ладонях тебе счастье подарю...
Ты мой родной, любимый и... желанный...
Так безнадёжно... Больно... Я люблю...
КНЯГИНЯ ПЕРЕСВЕТА, ЖЕНА КОНУНГА КОНУГАРДА
Лето - Осень 937 год н.э. Ждамир - Конугард.
Это лето, какое-то невероятное. Мне всё время думается, что происходящее нереально.
Вальдмир сперва был напряжённый и даже молчаливый, не целовал и не обнимал, как прежде. Я даже заплакала, когда Гоенега спрашивала меня, как моё женское здоровье. А что со здоровьем, коль до меня даже не дотрагиваются, как до заразной.
А ещё с чего-то верховный волхв, смотрит на меня с жалостью, аж глаза у него слезятся. Он вдруг престал меня упрекать за промахи, вдруг стал добр необычно. Через пару дней и Вальдмир переменился, и ласков стал, и нежен. Удивляет меня это, думаю после разговора с Ладиславом, он по его настоянию решил остаться со мной.
Отчего то всё вдруг сменилось, муж стал всё время проводить со мной и в лес пойдёт, и искупаться со мной. Мне верилось и не верилось, расставаться совсем не хотелось.
А потом его слова, что заберёт меня в Конугард, я была счастлива и кажется, что луччше уж ничего не будет. Мне даже можно взять с собой, Рысю и личников, а ещё Роман и Агейр тоже с нами.
Так счастлива я была только когда отец был жив.
Путь не близкий, а потому выдвигаемся с первыми лучами солнца, по своим землям пока идём, моя дружина впереди. Вступим во владения конунга, я уступлю ему первенство, как мужу.
Вальдмир, почему-то упорно не позволяет мне сесть на коня, хоть и прошла моя спина, не болит уж давно. Но мне не хочется с ним спорить, пусть будет телега, тем более Рыся устроилась в ногах.
Конунг иногда ехал рядом поглядывая на меня, а в иной раз на привалах уводил меня в лес и долго целовал, и сжимал меня в объятиях. А когда я уж начинала задыхаться и в голове стало мутится совсем, от его поцелуев мои руки сами обвили его и я прижалась к нему.
- Вальдмир, - выдохнула с трудом.
- Моя сладкая, моя любая... - он смотрел на меня своими серыми туманами, погружая в новые не ведомые до этого ощущения.
Я стеснялась своей несдержанности, а он смотрел и просил:
- Рысечка моя, обними ещё, губки твои сладкие сводят меня с ума.