Вальдмир... Так кажется его звали...
[1] Заладится - русичи-вятичи, были язычниками, верили в богиню Ладу отвечающую за домашний очаг, женское здоровье и деторождение, семейный счастье. Они верили в сроки полового созревания, вступления в пору деторождения, сроки между рождением детей. Это способствовало психологическому и физическому здоровью женщины и её семьи.
[2] Мовьница - баня, Древнерусская «мовь» — это распространенный на Руси языческий обряд, совершавшийся в топившихся по-черному парных банях с применением различных веществ растительного происхождения, и связанный с достижением его участниками трансперсональных переживаний, приводящий к их общению с «миром духов», к достижению состояния «магического экстаза» — сверхчувственного восприятия мира, к путешествию в «тридевятое царство».
[3] Тор – по-древнерусски плотный снег. От сюда торос – нагромождения обломков льда при сжатии ледового покрова.
Шаг к обретению
ГЛАВА 3
Луки их натянуты,
Колчаны отворены,
Сабли их наточены,
Шеломы позолочены.
Сами скачут по полю волками
И, всегда готовые к борьбе,
Добывают острыми мечами
Князю – славы, почестей – себе
(Слово о полку Игореве)
932 - 934 год н.э.
Радомль, столица радимичей - Конугард.
ВАЛЬДМАР - ВАЛЬДМИР
Через несколько дней, пока ещё не лег первый снег, конунг Ингвар отправился в Конугард. Он был мне отцом по крови, но не был им по жизни. И поэтому я был рад его уходу, и чем дальше он уходил от меня, тем лучше мне было.
Ему удалось закрепится, он занял главенство в этих землях. Я же остался в Радомле, чему был невероятно рад. Меня волновало только одно, лишь отец не стал вызывать меня к себе в Конугард.
Я отправлял ему богатую дань, только бы его не видеть.
За два первых года, я один раз со своей дружиной сходил на половецкие земли, захватил и присоединил часть земель. Князь половецкий Болуш пытаясь заключить со мною мир, отдавал мне в жены свою дочь.
Отказался, ссылаясь на веру, что отчасти и было правдой. Не желая, его обидеть всё же ни к чему мне была лишняя вражда. Не стал объясняться, но мне не нравилась эта народность. Девы у них были разные, и смуглые были и светлые. Две ветви были у этой народности западная - сары и восточные -куны. Вот сары, стоявшие во главенстве половцев были белокурые и рыжеволосые, а также голубоглазые. [1] Только мне было не интересно, как выглядит половчанка.
Дружину набирал себе постепенно, лучших из лучших, собирал по крупицам. Были и такие, что ушли от отца из Конугарда, вернулись ко мне. Двести викингов были под моим началом, на постоянной основе и ещё сто мог призвать.
Так не заметно и минуло два года. Известие пришло неожиданно...
Умер конунг Конугарда Ингвар, вроде и не болел. Отказаться приехать на прощание с ним я не мог, свои бы меня не поняли. Выехал я и за три луны, добрался, со мной и моя дружина. В Радомле оставил на своем месте верного мне родственника последнего князя радимичей, павшего в битве с нами. Он теперь во главе племени, и он сам радимич.
Только прошли похоронные обряды, как на застольях стали выкрикивать мое право на конунга Конугарда. Именно тогда я и задумался нужно ли мне это?
Отец всю жизнь шёл к этому, добился и что? Был ли счастлив? Или может сделал кого-то счастливым? Нет, сам не был. Никогда не улыбался, был жесток и с ближними, и с людом простым, его не любили, только боялись и презирали. Дружина держалась только на кошеле его толстом, а не на уважении и воинской дружбе и братстве.
Ну и что? Теперь и меня это ждёт.
Долго размышлять не получается, времени не дают. Отказавшись я лишаю своих потомков, на будущее главенство среди Рюриковичей. Не могу взять на себя такое, не по силам мне такое решение.
Решение принято, я встаю во главе Конугарда, подо мной объединённая дружина в восемьсот воев, и ещё призвать могу около двухсот.
Первый свой поход я совершил на печенегов, выдвинувшись уже в червень[2]. Мы сразились с ними в конце месяца, и добились победы. Взяли богатую добычу и ушли домой по днепровским порогам[3].
Добыча была поделена справедливо, себе я взял ту же долю, что и мои ближние люди. Я не гнался за добром, не видел в том надобности. До сих пор я не имел ни дома постоянного, ни семьи, ни земли своей. Так всё не постоянно, и всё призрачно. Есть и нет.
Вернувшись в Конугард, до меня доходит известие о смерти князя вятичей Юрася, почему-то в сердце кольнуло, точно стрела по нему царапнуло. Тут же отправляю людей, разузнать подробности о судьбе его дочери. Надеюсь, её жизни ничего не угрожает.