Слушаю, как муж забегает следом за мной, плеск воды. Молниеносно нырнув в воду он оказывается рядом со мной. Выныривает и обхватывает меня, улыбается.
Викинг смотрит на меня ошалело, а руки его вжимают меня в себя.
Затем чуть отступает, смотрит на меня и произносит:
- Я ждал тебя долго, уж сил нет. Любимая, хочу что бы ты была моей.
- Вальдмир, любимый.
Викинг прижимает меня к себе, целует, зацеловывает моё лицо, шею, мои руки. Я чувствую, как рука скользит по моему бедру, и вздрагиваю.
- Маленькая, не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого.
Поднимает меня на руки и сделав пару шагов, выходит из воды и укладывает меня в траву у дерева. Укладывается рядом на бок, и вновь набрасывается на мои губы с поцелуями. Его рука скользит по моему плечу и спускается ниже. Губы прикасаются к моей шеи, целуют и ласкают.
Рука викинга ложится на мою грудь, обхватывает, от чего я выгибаю спину, навстречу. Мне так нравятся его прикосновения, ласки и поцелуи.
- Пересвета, любимая, - говорит он как пьяный.
- Вальдмир...- я уже задыхаюсь, выгибаю спину.
- Посмотри на меня, открой глазки.
Я слушаюсь и выплываю из пелены неги, смотрю.
- Пересвета, ты моя жизнь, и мне все равно, не откажусь от тебя и не оставлю, буду любить до конца своих дней, всё к лучшему, я рад что не причиню тебе боль, - целует, а потом продолжает.
- Что случилось не важно, главное, что я люблю тебя - говорит, а сам скользит рукой по моему бедру, по животу и в конце прикасается к груди.
Он доводит меня до умопомрачения, до сумасшествия.
Он продолжает целовать меня в губы, а следом горячие губы прикоснулись к груди.
- Ааа, - стон вырвался, улетел к верхушкам деревьев.
Нет, это невозможно, это невероятно, это прекрасно. Только не останавливайся, мой викинг.
Его губы так и ласкали груди, полизывали образовавшиеся горошины сосков. Внизу живота, всё горело и скручивалось в узел, я заерзала, пытаясь это унять. Прогнулась в спине, Вальдмир поддержал меня, притягивая к себе плотнее, и обжог меня своей оголённой грудью.
- Любимый, единственный, - голоса нет, только шёпот.
Он замирает на миг, и произносит:
- Я знаю, Пересвета, единственный.
В ответ, его рука скользит по моему животу, ниже и ещё ниже.
Меня начинает трясти, как от холода. Но не от холода, мне жарко, и я вся мокрая. Как любимый, провожу одной рукой по его спине, а второй хватаюсь за его руку, она накрывает лоно.
- Доверься, сделаю хорошо, моей любимой.
Отпускаю руку, а она скользит между складочек.
Конунг стонет, прогибается в спине, и я слышу, как он до скрежета сжимает зубы. А потом наклоняется, прикасается своим лбом в мой лоб.
- Моя, моя, моя...
Его палец начитает поглаживать мой узелок желания. А я вцепляюсь в его спину, замираю, задерживаю дыхание, пытаясь поймать волну удовольствия.
Меня трясет, спина выгибается дугой, слышу, как и муж с надрывом дышит.
- Ааа, прошу, - он ловит мои всхлипы своими губами.
- Да, девочка, да, да - теперь уже он стонет.
И я взрываюсь, искры из глаз, переворачивая небу и землю.
- Ты моя, и ты так красива, - шепчет мне на ухо.
Я и не поняла как, но он уже сверху нависает, целуя мои губы, лицо, грудь.
Чувствую, как уже не рука прикасается к моему лону.
- Знай, я всегда буду тебя любить, - шепчет.
И меня разорвала боль, острая, раздирающая.
- Ааа, больно, - я закусила губу.
Он замер, с испугом смотря на меня.
- Ты.... Боги..., - он поцеловал меня в губы.
- Любимый, мой любимый, - я понимала, что ему трудно сдерживаться.
Медленно, он продолжил движение и меня вновь накрыла боль. Стоны срывались с губ, викинг врезался в меня всё быстрее и быстрее.
- Прости, - и он сорвался на хрип, задрожав всем телом.
Опустился рядом, с боку. Обхватил одной рукой успокаивая, поглаживая мне спинку и плечо. Наши головы соприкасались, наши сердца стучали вместе.
- Прости, маленькая, я не хотел твоей боли. Сдержался бы если бы знал, что половец тебя не трогал. Почему ты молчала?
- Ты в этом не сомневался, а я как могла доказать. Он не трогал меня, только попытался, и на свой же кинжал напоролся.
- Скажи, а почему было больно, у нас же была первая ночь? Была кровь на холсте, - подняв голову посмотрела на него.
- Не было Пересвета, ты была слишком мала. И запомни, я всегда буду верить тебе.
Я прижалась к его груди, мы лежали слушая дыхание друг друга.
- Всегда... Я так тебя люблю Вальдмир - у меня навернулись слезы на глаза.
- Всё, всё любимая. Не плачь, боли больше не будет и вместе теперь до конца наших дней.
Мы лежали обнявшись, смотрели в небо.
Минуло несколько лун, был обед и несмотря на вересень[2] было очень жарко. Все ближние сидели за столом, разговор вёлся о предстоящем сборе дани с племён русичей. Конунг своим людям выделил земли для кормления, так они это называли. С наступлением осени они собирали дань с племён, с бужан и тиверцев[3] собирал воевода Свенельд.