Она была смуглая, с черными длинными волосами и очень хороша. Мне была видна её голова и глаза которые были открыты. Я замерла, почему-то неотрывно смотрела на неё.
Она смотрела вперёд себя на кого-то, и вдруг слегка повернув голову посмотрела на меня. Это было буквально миг, в следующий она издала стон, и я отпрянула, понимая, что происходящее не для посторонних глаз.
Думаю, я бы ушла, стыдясь, что увидела происходящее между мужчиной и женщиной, увидела то, что предназначалось для двоих.
Но мой взгляд упал на ножны с мечом стоящие, приставленными к стене у входа в комнату , где были эти двое.
Я узнала ножны своего мужа, приблизившись, даже взяла их в руки.
Держала их в руках, повернув голову в сторону, откуда так и были слышны стоны.
Ещё не осознавая, а как по наитию, в два шага стала так. что мне стало видно мужчину.
И я смотрела на его лицо, мои любимые пепельно-серые глаза были закрыты, темно-рыжие волосы, как и всегда, виски и сзади затылок выбриты, остаток волос на затылке собраны в хвост. Обнажённое тело мощного, крупного воина, моего мужа.
Я закрыла глаза, но ещё продолжала стоять, поражённая, не могла даже дышать.
Глаза я закрыла не от стыда, а от боли, что меня пронзила.
Мне показалась эта боль меня убила, как мечом проткнула и это последние мгновения моей жизни.
Руки сами собой разжались, и я выронила меч, он ударился о деревянный пол и зазвенел. А я очнулась, побежала прочь из дома, не задумываясь куда бежать.
А выбежала по красному крыльцу в сторону охраны конунга, и не останавливаясь даже на миг, пробежала мимо.
Не замечая ничего вокруг, я распахнула ворота и оказалась на улице.
- Коня! - раздался мой крик, отдаваясь эхом в моей голове.
Появились личники, и мой Тор, тут же вскочила на коня, скользнув взглядом по людям из охраны мужа, в их глазах был испуг, и они были сбиты с толку.
- Дроттнинг! [5] - это неслось уже мне в след, когда я уже удалялась.
Направлялась к дому конунга, отдавая на ходу указания собрать всю дружину и выдвигаться из города. Когда въехала во двор, первым кого я увидела был Роман.
- Роман, я ухожу из Конугарда, решай ты со мной или остаёшься?
- Княгиня не спеши, потом будешь сожалеть, - он взялся за уздечку Тора.
-Пожалею? Ты так плохо меня знаешь?- я сделала шаг к нему, чтобы взглянуть в его глаза.
- Остынь, такие решения не принимаются на ходу, - он смотрел прямо мне в глаза.
Развернувшись я пошла в дом, зайдя в ложницу, замерла и нахмурила брови, боль в груди не давала покоя. Подошла к столу, что с любовью и теплотой украшала кружевной скатертью и резной утварью. Дернула за скатерть, скинув всё на пол. Скатерть постелила на ложе и положила туда свою одёжу, рубахи и штаны, платья, а затем завязала всё в узел, схватив всё это выбежала во двор.
- Мы уходим, припасы берите, пополним потом ещё в Чернигове, - последовал мой приказ, и поднялась в седло.
Я уже выезжала со двора, за мной следовали личники, обернувшись, увидела и Романа, сидевшего на коне. Медленно двигаясь по улице, смотрела на то, как ко мне стекаются вятичи из моей дружины, за это время расселившиеся в городе. Большая часть из трёх сот моих воинов жили отдельно в слободке на окраине, к ней я и направилась.
Недалеко я отъехала от двора конунга, с одной из улиц мне на встречу выехал Агейр и с ним около двадцати викингов.
- Княгиня, что случилось? -он обеспокоенно заговорил на языке полян.
- Я и мои люди уходят из Конугарда, меня здесь больше ничего не держит. Мне жаль с тобой расставаться Агейр, ты стал мне другом. Прощай, не знаю свидимся ли, пусть ты и твоя семья живут во здравии и добре.
С печалью посмотрела на него, он тоже смотрел с сожалением.
- Княгиня, не спеши с решением, пойми его, он мужчина.
- Ты знал? - я посмотрела ему в глаза.
- Он любит тебя ... - я не дала ему договорить.
- Решение принято, передай мужчину я поняла, а вот мужа нет.
Двинула коня к воротам из города. Слёзы застилали глаза, и я с трудом сдерживала себя, не давая себе проявить слабость. Тор нёс меня вперед, туда в неизвестность.
ВАЛЬДМАР - КОНУНГ КОНУГАРДА
Последнии дни осени - зима 938 год н.э. Конугард - дорога до Чернигова.
Направившись к дому наложниц, я уже знал, что это последнее моё его посещение. Я шел к Атраке, наложнице моей печенежке, привезённой из похода. Двух других недавно я уже отдал своим ближним, они сами решили остаться, хотя я предлагал им свободу и возвращение на родину.
Атрака же не хотела никому больше принадлежать, а потому дал ей свободу и оставил в этом доме. Давно здесь не был, не зачем было, у меня была Пересвета, и все мысли были о ней.