Немного успокоив ход своего коня, я попыталась успокоиться.
Через какое-то время дружина преодолела лесную лощину, а вскоре и лес. Выглянуло солнце и немного потеплело, я слегка ускорила движение дружины желая быстрее удалиться от Конугарда и своего мужа.
Мне сейчас совсем не хотелось быть им нагнанной и вновь встретиться. А потому я не стала останавливать дружину в обед на привал, мы шли до самого вечера.
Уже в темноте мне собрали шалаш, настелили в нём шкур, я села у костра пытаясь согреться, Ждан сунул мне в руки чашку с едой. Посмотрев на густую кашу с мясом, я хотела отказаться, аппетита совсем не было. Но подумав, что к хорошему это не приведёт всё же решила есть.
Затолкав в себя с десяток ложек каши, остатки мяса отдала крутящейся под ногами Рыси. Сил совсем не было, я залезла в шалаш, и кошка со мной. Так вдвоем, Рыся в ногах, мы и уснули.
Ночь была беспокойной, я часто просыпалась. Пока на рассвете мне не приснился сон.
Я видела нашу первую встречу с Вальдмиром, шалаш и ощущение тепла от его груди.
А потом всплыли в памяти минуты второй встречи, когда две дружины стояли друг против друга.
Два коня приближающиеся, друг к другу.
Белый и вороной.
Лицо любимого.
Глаза, в них светился ум.
Сжатая линия губ, говорящая о воле.
Высоко поднятая голова, о понимании своего места в жизни.
Я проснулась в слезах, понимая, что всё безвозвратно потеряно. Утром поесть так и не смогла, немного попила отвара на ягодах и травах, и мы продолжили путь.
К полудню мне было так плохо, что с коня мне помогали спуститься личники.
На землю ступив, меня мотнуло и довольно сильно, пришлось схватится за ближайшего ко мне личника, то был Храбр. Меня поражала моя хвороба, мне казалось что это от переживаний навалившихся на меня.
Всё происходящее со мной, переживание за русичей с южных земель, разрыв с мужем далось мне не просто, разрывая болью.
На костре приготовили жидкую похлебку с дикой уткой, которую наши охотники уж успели добыть в озерце неподалёку. Я присела у костра, мне подали похлёбку, вдохнув мясной запах, тут же сорвалась с места и побежала в лесок.
С утра я ничего не ела, а тут вдруг тошнота нашла на меня.
Стояла побледневшая, меня немного шатало и чтобы придти в себя я присела на ствол упавшего дерева на земле.
Подошел Храбр и сел рядом, взял мою руку и положил в свою, второй рукой стал мою поглаживать.
- Что-то мне Храбр не можется, - я подняла на него глаза.
- Берегиня, пришло твоё время, чадо у тебя будет, - он произнёс, так и поглаживая мою руку.
От этих слов я замерла, волна страха накрыла меня.
Нет, я понимала такое могло быть. Но совсем была не готова.
Вновь посмотрела на Храбра, рукой провела по своему лицу, пытаясь унять накатившее ощущение растерянности. Все последнее время я думала только, о произошедшем с бужанами и тиверцами, и совсем не думала о себе.
Замерев сидела и думала о своих последних женских лунах, в вересень{2] они были, ещё до того как в конце месяца Вальдмир отбыл на усмирение бунтов. А вот в листопад[3] не было.
А сейчас уж идет грудень[4], такой холодный, промозглый, и такой перевернувший мою жизнь.
- Храбр, никому не говори, - произнесла твёрдо.
- Я сделаю так, как ты велишь княгиня, - он помог мне встать.
Вернувшись к костру, я пересилив себя поела похлёбки и прилегла отдохнуть. Прошло немного времени, меня известили о приближении дружины конунга, мой муж нагнал меня.
Поднявшись, обратилась к Храбру:
- Храбр, ты помнишь, что обещал?
- Да, княгиня. Ты будь уверена во мне.
Я согласно кивнула головой и повернулась на встречу приближающемуся на коне Вальдмиру.
Он смотрел на меня, я видела, не отводя взгляд смотрел, но тут на его пути встала троица моих личников.
- Пропустите, - не громко произнесла.
Они отступили, он спустился с коня и подошёл.
- Пересвета, нам нужно поговорить, давай чуть прогуляемся, - показал на лесок, за моей спиной.
Я не ответила, только повернулась к нему спиной и направилась к деревьям впереди.
- Пересвета тебе не можется? Зачем ты верхом, тебе же не должно, - беспокойство слышалось в его голосе.
- Ты прибыл мне сказать, что должно и не должно мне делать? - проговорила спокойно.
- Я виноват Пересвета, прости. Прости, больше никогда тебе не сделаю больно. Люблю, знаешь же люблю, - он взялся руками за мои плечи, пытаясь притянуть к себе.
Молчала, мне совсем не хотелось с ним говорить. Боль от предательства, боль от бессмысленных убийств русичей. Слова просьб о прощении не доходили до меня.