Я выглядела как жертва жестокого нападения, но больше всего меня пугали не следы на теле — а живой, почти смертоносный блеск, плясавший в глубине моих глаз.
Мне это понравилось. Я обожала, что меня душили и трахали у окна. Что я срывала этого человека с пьедестала самоконтроля и низводила до чистого инстинкта.
Я приняла горячую ванну, надела серый спортивный костюм и спустилась по лестнице. Гостиная уже была прибрана: осколки стакана из-под виски и помятый пиджак исчезли.
Я прошла на кухню и увидела его.
Аугусто стоял у мраморного островка, одетый в брюки от костюма и черную рубашку, застегнутую до самого верха.
В руках он держал чашку кофе, взгляд был устремлен в окно — на лес.
Поза его была такой жесткой, словно он был высечен из камня.
— Доброе утро, — мой голос прозвучал чуть более хрипло. Виной тому были его руки.
Он не повернул головы. Челюсть сжалась так сильно, что я заметила, как дернулся мускул.
— Кофе в термосе. Хлеб в духовке, — отозвался он сухим, ледяным тоном.
Его голос звучал как у начальника, отчитывающего строптивого подчиненного, а вовсе не как у мужчины, который несколько часов назад стонал мое имя у меня между бедер.
Я направилась к термосу, специально остановившись совсем рядом с ним. Достаточно близко, чтобы уловить запах его древесного парфюма.
— Ты собираешься избегать меня сегодня, Аугусто? — тихо поддразнила я.
На этот раз он обернулся. В его темных глазах читалась абсолютная усталость и ощутимая ненависть, а под глазами залегли тени.
Но эта ненависть была направлена не на меня. Она была обращена против него самого.
— То, что произошло вчера вечером, больше не повторится, Катарина, — процедил он сквозь зубы.
Он посмотрел на мою шею, увидел синяки в форме пальцев на бледной коже и резко втянул воздух, словно получил удар в живот.
Тут же отвел взгляд, будто его затошнило.
— Я потерял контроль. Поступил как зверь. И мне жаль, если я причинил тебе боль.
Я рассмеялась, скрестив руки на груди.
— Не надо разыгрывать передо мной спектакль раскаяния. Ты душил меня, потому что хотел этого.
И мы оба знаем, что ты наслаждался каждой секундой.
— Замолчи, — его голос рассек комнату, полный отчаяния.
Аугусто поставил чашку в раковину с резким стуком, схватил ключи от машины и быстрым шагом направился к входной двери.
— Держись подальше от моего кабинета и от меня. Удовлетворись тем… чтобы остаться в живых до моего возвращения.
Дверь хлопнула. Автоматические замки щелкнули один за другим, и я снова оказалась одна в своей стеклянной клетке.
Все утро я ходила кругами. Ощущение власти, испытанное прошлой ночью, начало испаряться, уступая место зуду у основания черепа. Холодному чувству недоверия.
Если он так сожалел, что прикоснулся ко мне… почему не отпускал меня?
Зачем держал здесь пленницей?
Я бесцельно бродила по дому, ощупывая стены в поисках какой-нибудь бреши в этой броне. На втором этаже находился коридор, который я мало исследовала: без окон, освещенный лишь бледными светодиодными лампами у самого пола. В самом конце возвышалась серая металлическая дверь, которая всегда была заперта на ключ. Но сегодня Аугусто ушел таким потрясенным, таким выбитым из колеи из-за прошлой ночи, что я решила попытать удачу.
Повернула ручку, засов поддался с металлическим щелчком. Дверь не была заперта.
Я толкнула тяжелую створку, и в ноздри тут же ударил резкий химический запах отбеливателя, эфира и железа.
Я прикрыла нос рукавом свитера и нащупала вдоль стены выключатель. Люминесцентные лампы мигнули и зажглись, заливая комнату светом.
Желудок скрутило. Воздух вырвался из легких, ноги стали ватными.
Это была не гостевая комната. Не кладовка.
Пол полностью покрывала толстая пластиковая пленка. В центре возвышался стол из нержавеющей стали, похожий на секционный, блестящий в бледном свете. На стенах не было картин, только перфорированные металлические панели, на которых аккуратно висели различные инструменты: охотничьи ножи, хирургические скальпели разных размеров, тяжелые щипцы, рулон серебристой клейкой ленты. А в углу, подвешенный на крюк, — черный резиновый фартук, толстый и непроницаемый.
Я отступила на шаг, дрожа всем телом, паника сдавила горло.
Он был не просто богатым и властным мужчиной. Он держал меня здесь не из-за одержимости мной.
Эта комната… это была скотобойня.
Дрожа с головы до ног, я подошла к панели с инструментами. Жгучая боль от отметин на шее вдруг показалась предупреждением, которое я проигнорировала. Ему нравилось меня душить.