Он называл себя монстром. Утверждал, что внешний мир для меня опасен.
Ложь. Он откармливал меня для бойни. Следующей буду я.
Нерешительно протянув руку, я коснулась холодного металлического черенка одного из скальпелей. Как только пальцы соприкоснулись с инструментом, весь мир закружился. Флуоресцентный свет замерцал.
В ушах поднялся оглушительный гул.
Вспышка.
Мое зрение окрасилось в красный. Запах отбеливателя растворился, сменившись густой теплой вонью свежей крови.
Я ощутила, как рукоять скальпеля плотно лежит в ладони, скользкая и влажная.
Я смотрела не на стену, а вниз. На стуле сидел привязанный мужчина, его лицо превратилось в изуродованную маску, глаза выпучились от ужаса.
Он плакал, молил о пощаде, однако звук заглушала клейкая лента.
А я… я улыбалась. Электрическая, порочная и восхитительная эйфория жгла вены, пока я проводила холодным лезвием по коже его груди, оставляя идеальный надрез.
Я выпустила скальпель из рук, и он шлепнулся на покрытый пластиком пол с пронзительным звоном.
Упав на колени, я задыхалась, словно тонула, обхватив голову обеими руками. Сердце билось так, что готово было разорваться, вот-вот взорваться.
Меня вырвало желчью на пол, тело сотрясали сильные судороги.
Что это было? Что за порочное воспоминание?
Вытирая рот тыльной стороной ладони, я почувствовала, как слезы паники катятся по лицу.
Ответ показался очевидным моему отчаявшемуся сознанию. Стресс от вида этой пыточной комнаты вызвал галлюцинацию.
Я спроецировала преступления Аугусто в собственную голову, пытаясь предугадать, что он со мной сделает.
Спотыкаясь, я поднялась на ноги, в ужасе глядя на сверкающие инструменты и ледяной стол. Затем бросилась прочь из комнаты, с грохотом захлопнув за собой тяжелую металлическую дверь.
Больше не было речи о том, чтобы играть в соблазнение. Не имело значения, что его тело меня возбуждало.
Если я останусь в этом доме еще хотя бы на день, Аугусто привяжет меня к этому металлическому столу и разрежет на куски.
Мне нужно бежать. И я должна убить этого мерзавца, прежде чем он успеет со мной это сделать.
8
Я провела остаток дня взаперти в своей комнате, дыхание было прерывистым, а разум просчитывал малейшие переменные. Паника, которую внушила мне та комната с блестящими стенами, постепенно улеглась. Она сменилась ледяной, безмолвной яростью.
Аугусто думал, что имеет дело с легкой добычей.
Он верил, что я закачу истерику, расплачусь и покорно буду ждать своей очереди, когда меня привяжут к тому металлическому столу.
Он жестоко ошибался. Я покину этот дом сегодня же вечером. Но для этого мне нужна гребаная магнитная карта, спрятанная во внутреннем кармане его пиджака.
И я отчетливо понимала, что грубая сила здесь не поможет.
Единственный способ обезоружить Аугусто — разрушить его рассудок.
На закате, услышав скрип шин его внедорожника по гравию, я была полностью готова.
Я приняла долгий душ. Оставила волосы мокрыми — они струились по спине, — и надела лишь черный шелковый халат, найденный в глубине шкафа, небрежно завязанный на талии.
Под ним — ничего. Каждый мой шаг приоткрывал часть бедра. Я была проклятой ловушкой на ножках.
Аугусто вошел в дом молча. Я услышала, как его тяжелые шаги поднимаются по лестнице и направляются прямиком в кабинет. Дверь хлопнула, но щелчка замка не последовало. Он слишком устал, чтобы поддаваться паранойе.
Я бесшумно пересекла коридор и осторожно толкнула тяжелую дубовую дверь. В кабинете пахло кожей, виски и его древесным парфюмом. Аугусто сидел в кожаном кресле спиной к двери, устремив взгляд в пустоту за широким окном.
Его пиджак висел на напольной вешалке рядом с красным деревянным столом. Карта была там.
Всего в нескольких шагах от меня.
— Я велел тебе держаться от меня подальше сегодня, Катарина, — его голос прозвучал хрипло, он даже не потрудился обернуться.
Я закрыла за собой дверь, раздался тихий щелчок.
— А я решила больше не следовать твоим правилам, — ответила я, придав голосу бархатистую, нарочито тягучую интонацию.
Я направилась к его столу. Аугусто наконец развернул кресло.
Когда его темный взгляд скользнул по моему черному шелковому халату — узел пояса вот-вот грозил развязаться, — я увидела, как у него перехватило дыхание. Плечи напряглись. Он попытался сохранить маску холодности, но пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла, сжимали кожу так сильно, что костяшки побелели.
— Возвращайся в свою комнату. Немедленно, — голос слегка дрогнул на последнем слове.