Мой шанс вырваться из кошмара.
Я поднялась на ноги, задыхаясь, и наскоро отряхнула штаны.
Вдалеке я заметила лучи фар приближающейся машины. Автомобиль. Обычный автомобиль, рассекающий утренний туман.
Сердце отчаянно подпрыгнуло от облегчения. Я бросилась к обочине, вскинув руки к небу, готовая кричать о помощи, или даже броситься под колеса, если потребуется.
Свет фар усилился, резко высветив мое перепачканное грязью лицо и взгляд, полный отчаяния.
Машина была уже всего в пятидесяти метрах, обычный серебристый седан. И тут световой луч ударил меня в лицо, полностью ослепив.
Вспышка не просто ослепила меня физически. Она разнесла вдребезги бетонную стену, возведенную в моем сознании, с разрушительной силой ядерного взрыва.
Вспышка.
Я вовсе не стою на обочине, взывая о помощи. Я стою прямо посреди дороги.
Ночь та же самая, асфальт абсолютно идентичен. Но никакой машины не приближается.
Автомобиль стоит поперек дороги, капот помят, из моторного отсека валят густые клубы дыма. Резкий запах бензина, смешанный с кровью, внезапно ударяет в ноздри, настолько тошнотворный, что к горлу подступает желчь.
На мне нет свитера. Я в вечернем красном платье — подол изодран в клочья, — и на высоких каблуках, перепачканных темной субстанцией.
Опускаю взгляд. Мои руки запачканы не землей. Они липкие от свежей крови.
Густая, вязкая кровь стекает по запястьям и забивается под идеальный маникюр. В правой руке я сжимаю вовсе не магнитную карту.
Это тяжелый железный баллонный ключ. Металл помят и покрыт красными подтеками.
У моих ног, распростершись на холодном асфальте, лежит мужчина. И это не Аугусто.
Это совершенно незнакомый человек в сером костюме. Черты его лица искажены абсолютным ужасом.
Он тщетно пытается отползти назад, подошвы жалко скребут по земле, дыхание свистит сквозь разбитый нос.
— Умоляю вас… — хрипит мужчина, давясь собственной кровью. — Вы обещали оставить меня в живых…
И тут я слышу звук собственного голоса — ледяного, шелковистого, пронизанного нездоровым весельем, от которого у меня самой стынет душа: — Я солгала.
Двумя руками я поднимаю тяжелый металлический инструмент. Улыбка, искажающая мои черты, совсем не похожа на гримасу охваченной паникой жертвы. Это омерзительный оскал хищника, только что загнавшего свою добычу. Глухой звук металла, дробящего кость, отдается эхом в моей голове.
Хруст.
Серебристый седан проносится мимо на скорости почти сто километров в час, обдавая меня ледяным порывом ветра, едва не сбивающим с ног. Водитель даже не подумал притормозить. Но, в любом случае, я уже не звала на помощь.
Я рухнула на колени на шершавый асфальт. Баллонный ключ исчез. Труп мужчины — тоже.
Как и ослепительное красное вечернее платье. Остались только мои руки, которые дрожали в нелепой конвульсии, липкие от грязи, покоясь на земле.
Желудок резко сжался, и я извергла все содержимое ужина на гравий обочины. Меня душили приступы кашля, я почти задыхалась в собственных слезах.
Это воспоминание не было обычным кошмаром. Не было и галлюцинацией, порожденной ужасами мастерской Аугусто. Оно было абсолютно реальным.
Запахи, вес металла, эхо разлетающейся кости… и, ужаснее всего, это невыразимое чувство эйфории. Внутреннее наслаждение, которое доставило мне убийство этого человека.
Я вовсе не была хрупкой дамой в беде, спасающейся от когтей страшного волка.
Волком была я.
10
Я съежилась на обочине дрожа от холода и паники перед собственным разумом, обхватив голову руками. Тишина автострады опустилась вновь, тяжелая и гнетущая. Я больше не знала, куда бежать.
Внешний мир больше не дарил ни проблеска надежды, он лишь убеждал меня в том, что я — монстр на свободе.
Несколько минут спустя, а может, и часов, ибо время потеряло всякий смысл, послышался медленный скрип шин по гравию.
Фары черного внедорожника разорвали тьму. Машина остановилась в десятке метров от меня, двигатель затих.
Я услышала хлопок двери, и тяжелые ботинки зашагали по асфальту.
Я не пыталась снова бежать в лес. Ноги меня уже не держали. Просто повернула голову — глаза красные, залитые слезами, — чтобы посмотреть на мужчину, выходящего из машины.
На Аугусто были лишь черные спортивные штаны и мятый серый свитер с длинными рукавами, будто он только что вскочил с постели. Волосы в беспорядке. Он был безоружен и не выглядел разъяренным.