Моей самой большой любви — моим детям: Густаво, Изабелле и Генри.
Каждая написанная строка пронизана любовью, которую я к вам испытываю. Вы — мой смысл, мой свет и та сила, что вдохновляет меня каждый день.
1
У меня было такое ощущение, будто череп вот-вот расколется надвое.
Я открыла глаза, резкий утренний свет на мгновение ослепил меня. Моргнула несколько раз, пока не удалось разглядеть потолок: белоснежный и безупречно гладкий гипс. Над головой висел современный лаконичный светильник; я никогда в жизни не видела этого потолка.
Резко приподнялась на кровати, и мир начал кружиться. Что это за место?
Я озиралась по сторонам, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выскочит из груди.
Перед глазами раскинулась огромная роскошная комната с панорамным окном, выходящим на густой лес. Деревья были такими высокими и плотными, что небо едва проглядывало. Кровать оказалась невероятно мягкой, простыни пахли лавандой и дорогим кондиционером для белья.
Я пыталась вспомнить события вчерашнего дня. Вечеринка? Бар? Дорога домой после работы? Ничего. Перед сознанием возникла сплошная бетонная стена.
Я знала, что меня зовут Катарина, я умела говорить, ходить… но понятия не имела, как очутилась в этой постели.
Задыхаясь, спрыгнула на пол. Где моя одежда?
На мне была серая шелковая ночная рубашка, которая точно мне не принадлежала. В углу комнаты на кресле лежала аккуратно сложенная стопка одежды: спортивные штаны и бежевый свитер.
Меня похитили. Это было единственным правдоподобным объяснением.
Я бросилась к массивной деревянной двери. На миг почти понадеялась, что она не заперта снаружи, но ручка повернулась без малейшего сопротивления.
Коридор оказался пустым, тихим и залитым светом, а пол был ледяным под босыми ступнями.
Стараясь не шуметь, спустилась по современной лестнице из стекла и металла. Нужно было найти выход. Или телефон. Нож. Что угодно.
Достигнув нижнего этажа, я замерла как вкопанная.
В столовой, во главе огромного стола, сидел мужчина в темном костюме и с идеально уложенными волосами. Он пил кофе и читал что-то на планшете.
Я отступила на шаг, пятка задела основание вазы, стоявшей на полу. Раздался глухой звук: бах.
Мужчина тут же поднял голову. Он не вздрогнул, как можно было бы ожидать. Выражение его лица застыло — холодное и непроницаемое, — но плечи мгновенно напряглись, став твердыми, как камень.
— Кто вы? — мой голос дрожал, разрывая тяжелую тишину дома.
Я отступила еще на шаг, ища глазами входную дверь, массивную и, кажется, непреодолимую.
— Где я? Что вы со мной сделали?!
Он не встал. Не улыбнулся. Просто смотрел на меня своими темными, бездонными глазами, положив руки на стол. Я заметила, что костяшки его пальцев побелели от напряжения.
— Меня зовут Аугусто, — произнес он низким, идеально сдержанным голосом. Слишком сдержанным, пожалуй. — И ты у меня дома.
— Но почему я ничего не помню о том, как сюда попала?! — крикнула я, адреналин наконец взорвался в венах.
Я схватила первое, что попалось под руку, — тяжелую бронзовую статуэтку со стойки, и держала ее обеими руками, как бейсбольную биту.
— Открой эту чертову дверь! Я хочу уйти!
То, что произошло дальше, было довольно странным. Обычный похититель бросился бы на меня. Или достал оружие. Или насмеялся над моим отчаянием.
Аугусто не сделал ничего из этого. Когда я подняла статуэтку, он едва заметно отодвинулся на стуле.
Это было почти незаметно, но его взгляд был прикован к моим рукам. Он словно… находился в состоянии повышенной боевой готовности. Как полицейский переговорщик перед захватчиком заложников.
— Опусти это, Катарина. Потихоньку, — сказал он низким, ровным тоном. — Здесь тебе никто не причинит вреда. Ты в безопасности.
— В безопасности? Ты накачал меня наркотиками и привез черт знает куда! — грудь вздымалась и опускалась в неистовом ритме.
Разум захлебывался в панике, но где-то внутри, в самой глубине души, тяжесть металла в руках дарила странное ощущение. Леденящая привычка. Нездоровое утешение.
— Тебя не похищали, — наконец он встал, но нас по-прежнему разделял длинный обеденный стол. Он не сделал ни шага в мою сторону. — Ты пережила серьезную травму. Из-за стресса твоя память все стерла, но ты не можешь выйти за эту дверь.
— И почему же? Дай мне вескую причину, пока я не разнесла это стекло вдребезги!
— Потому что внешний мир для тебя небезопасен. И потому что здесь есть правила, Катарина, — он смотрел на меня с леденящей кровь напряженностью. — Правила, которые сохраняют нам обоим жизнь.