— Это полиция? — спросила я, ощущая металлический привкус на языке.
Мой разум — разум хищника — тут же начал просчитывать пути отхода, линии огня и мертвые зоны внутри самого дома.
Полиция означала тюрьму. Полиция звучала как конец моего господства.
Аугусто резко увеличил изображение одного из незваных гостей.
— Правоохранительные органы не посылают анонимных наемников перерезать электрические ограждения посреди бури, не предъявив ордер на обыск через мегафон, — отрезал он голосом, пронизанным смертельной срочностью.
Он посмотрел на меня; бездна его черных глаз сверкала в красном свете.
— Они пришли не за тобой, Катарина. Они пришли стереть улики.
— Прокурор, — выдохнула я, реальность обрушилась на меня, как дубина.
Семнадцатая жертва. Промах, из-за которого я пошатнулась.
— Я создал фальшивый цифровой след, намекавший, что он погряз в долгах перед безжалостными ростовщиками и местным картелем — так я обосновал его исчезновение. Полиция попалась на удочку. Пресса тоже, — Аугусто запустил руку в темные волосы, разочарование сочилось из каждой поры его кожи. — Но, похоже, боссы картеля не оценили, что на них повесили убийство, которого они не совершали. Кто-то вышел на след моих финансовых махинаций и отследил взятки, выплаченные экспертам, до подставных компаний, которые я создал. Они нашли дом.
Его безупречная утопия, несокрушимая тюрьма, возведенная, чтобы оградить меня от мира и мир — от моих порывов, была вскрыта. Крошечная брешь в блестящей многомиллиардной архитектуре моего супруга привлекла свору прямо к нашей двери.
Аугусто резким движением выключил экраны и крепко схватил меня за правую руку. Хватка не причиняла боли, но передавала абсолютную срочность.
— Спускайся в подвал. Немедленно, — его голос прозвучал как военный приказ, не допускающий возражений. Беспощадный стратег вновь взял командование на себя. — Запри изнутри Красную дверь. Стены подвала сделаны из армированного бетона метровой толщины. Даже C4 с ними не справится. Сиди тихо. Что бы ни происходило наверху, не открывай эту дверь ни под каким предлогом.
Он попытался увлечь меня к коридору, но я уперлась пятками в мрамор. Ни на миллиметр не сдвинулась с места. Этот резкий отказ остановил Аугусто на полувдохе; он развернулся, срочность в его взгляде сменилась непониманием.
— Катарина, сейчас не время для проволочек! Они будут у входной двери через три минуты. Спускайся! — почти выкрикнул он, вена на шее угрожающе вздулась.
Я вгляделась в его лицо, искаженное тревогой, и с изысканной медлительностью уголок моих губ растянулся в асимметричной улыбке, ледяной и совершенно безумной.
Дыхание мужа резко оборвалось. Он отпустил мою руку, словно моя кожа обожгла его. Он узнал эту гримасу в ту же секунду. Это была улыбка с автострады — та самая, что играла на моем лице, когда я рассекала его грудь скальпелем. Зверь, мирно дремавший в глубинах моей психики всего пять минут назад, поднялся на дыбы при звуке сирен. И он кричал о новой жажде.
— Ты предлагаешь мне запереться в сейфе и смирно ждать, пока ты наведешь порядок? — мой голос стал шелковистым, смертельно мягким, контрастируя с красным стробоскопом, заливающим мое лицо. — Ты сообщаешь, что трое вооруженных до зубов типов вторглись на мою территорию, на мои охотничьи угодья, и хочешь, чтобы я спряталась, как перепуганная домохозяйка?
Аугусто широко раскрыл глаза. Ужас от того, что я ускользаю из-под контроля, столкнулся с угрозой неминуемого штурма.
— Катарина, мы имеем дело с профессионалами! Это не старики в костюмах, привязанные к стулу! Им приказано стрелять на поражение! — он сделал шаг ко мне, подняв руки, пытаясь обуздать монстра, которого сам же и взрастил. — Позволь мне разобраться с ними. Я очищу это дерьмо. У тебя нет причин вмешиваться. Этот дом был построен, чтобы тебя защитить!
Я сделала шаг к нему, сократив разделявшее нас расстояние. Подняла руку и прижала ладонь прямо над безупречными бинтами, пересекавшими его обнаженную грудь. Надавила на рану, которую сама же и нанесла, не настолько сильно, чтобы разошлись скрытые швы, но достаточно, чтобы освежить его память о том, кто его госпожа.
Аугусто вздрогнул, дыхание застряло в горле.
— Этот дом — не убежище, Аугусто, — я поднялась на цыпочки, губы коснулись напряженной линии его челюсти. — Это моя игровая площадка. И эти типы только что перешагнули через ворота.