Он превосходил своего напарника ростом и статью и держал компактный M4A1 с хваткой старого вояки, ствол обшаривал застекленную антресоль второго уровня, нависавшую над верхними полками.
Его палец опасно играл с курком. И, как и предвидел Аугусто, мужчина сорвал с себя прибор ночного видения, теперь он болтался у него на груди.
Бешеный ритм светодиодов вызвал у него мигрень и дезориентацию. Он полагался только на собственные глаза в этом хаосе. Роковая ошибка.
Я сместилась вправо, позволяя себе двигаться лишь в миллисекундные мгновения полной темноты. Когда пурпурная вспышка взрывалась, я застывала, прямая как правосудие.
Человеческий мозг восполняет визуальные пробелы в темноте, но не способен уловить движение, если ты оживаешь лишь в глубинах тени. Это азбука хищничества. Я описала хирургически точный полукруг, двигаясь вдоль границ библиотеки, пока не достигла основания чугунной винтовой лестницы. Теперь я находилась в его мертвой зоне. Я поставила босую ступню на первую металлическую ступень.
Чугун был ледяным, но я не дрогнула. Начала подъем: одна ступень. Вторая. Третья.
Правая рука держала Глок в идеальном положении, левая — нервно поигрывала керамбитом, держа оружие наготове.
Я достигла застекленной галереи второго уровня, тактическое преимущество с этой орлиной высоты было подавляющим, и опустила взгляд на купол его кевларового шлема внизу. Он застыл примерно в четырех метрах под моими ногами, медленно поворачиваясь вокруг себя, пытаясь прощупать взглядом каждый уголок круглого зала. Его грудная клетка хаотично вздымалась и опускалась, ствол винтовки едва заметно подрагивал на долю миллиметра.
Паника разъедала военную выдержку. Куда же подевалась цель? Где эта дура и ее жалкий миллиардер?
Зачистка должна была стать легкой прогулкой, но вместо этого особняк словно пожирал их заживо. Я хотела, чтобы он это осознал. Не было смысла убивать слепого и глухого, как пень.
Истинная вершина уничтожения — тот краткий миг, когда жертва вдруг понимает, что попалась, как крыса в ловушку. Этот грандиозный сбой в расширенных зрачках. Я опустилась на колено на стеклянный пол, красный стробоскоп обливал мои голые ноги и белоснежную рубашку Аугусто кровавыми отблесками. Подняла левую руку и небрежно постучала ногтями по металлическим перилам библиотеки.
Динь. Динь. Динь. Звон поднялся — кристальный, металлический и пронзительный. Зловещая соната в самом сердце тьмы.
Наемник замер. Его голова резко повернулась кверху, штурмовая винтовка с ужасающей быстротой нацелилась в мою сторону, а зеленый лазерный луч прицела заскользил по круживший в воздухе пыли. Красный стробоскоп библиотеки вспыхнул в ту же миллисекунду, когда ствол его оружия поймал галерею в прицел.
Он меня заметил. Увидел босую женщину, притаившуюся на вершине лестницы, черты лица, подсвеченные алыми вспышками, которая не сводила с него взгляда. Шоковое осознание, что «добыча» на самом деле охотится за ним, сбило его реакцию.
Потребовалась всего полсекунды, чтобы его мозг обработал увиденное и приказал пальцу нажать на курок.
Полсекунды — целая вечность для меня. Мой Глок уже сработал, выстрел с глушителем не имел ничего общего с голливудскими взрывами.
Это был шипящий звук сжатого газа, мгновенный лязг оружейного механизма, за которым последовал глухой стук затвора, выбрасывающего раскаленную латунную гильзу. Девятимиллиметровая пуля с полым наконечником преодолела расстояние и точно поразила мою излюбленную цель: не защищенный керамикой четвертого уровня бронежилет, не кевларовый шлем.
Она раздробила уязвимое сочленение правого плеча, в сантиметре от ключицы, сокрушив кость, перерезав сухожилия и уничтожив плечевое сплетение.
Ударная волна отбросила тело нападавшего, закрутив его в нелепом кувырке.
M4A1 выпустил беспорядочную очередь из трех пуль в потолок, пробив массивное красное дерево, прежде чем выскользнуть из его обмякшей руки. Он взревел от боли, голос прорвался сквозь балаклаву. Его тело рухнуло, колени с грохотом ударились о паркет.
Он вцепился в искалеченное плечо левой, уцелевшей рукой, кровь струйками вырывалась между его перчатками. Массивное кровотечение и невыносимая боль от открытого перелома мгновенно лишили его возможности сопротивляться.
Я невозмутимо выпрямилась. Серое облачко дыма висело у дула моего Глока.
Начала спускаться по винтовой лестнице с величавой поступью монарха, возвращающегося на трон. Мои босые ноги ощутили чугун, затем вновь коснулись полированного паркета первого этажа.