Правило № 2: принимай пищу в строго отведенные часы, ни один прием пропускать нельзя.
Голодание негативно сказывается на твоем эмоциональном состоянии.
Правило № 3: доступ в подвал категорически запрещен.
Если осмелишься спуститься по лестнице за Красной дверью, я не смогу прийти тебе на помощь, и ты столкнешься с тем, что ждет тебя внизу, в одиночку.
Я не отрывала взгляда от листка, пока буквы не заплясали перед глазами, размываясь в неясные очертания. Похититель в безупречном костюме с галстуком оставил мне своего рода инструкцию — руководство по выживанию в этом странном месте.
Я с силой сжала бумагу в кулаке и резким движением отправила скомканный листок в мусорное ведро.
Если Аугусто думает, что я превращусь в покорную куклу и стану послушно следовать его сценарию, он в корне ошибается насчет того, с кем связался.
Вот только есть одна проблема: я и сама пока не имела ни малейшего представления о том, кто я на самом деле.
Но разгадать тайну, скрытую за той самой Красной дверью, — пожалуй, самое подходящее начало пути.
3
Дом напоминал роскошный склеп.
Следующие несколько часов я потратила на то, чтобы осмотреть каждый сантиметр этого места.
Я стучала по окнам толстыми блокнотами, найденными в кабинете, дергала за ручки всех дверей подряд. Все было бронировано и управлялось электроникой. Тишина давила так сильно, что я слышала, как кровь пульсирует в висках.
И все же среди всех ограничений этой сверкающей тюрьмы третье правило маячило в сознании, словно мигалка: «Доступ в подвал строго запрещен».
Знаменитую Красную дверь я обнаружила в конце узкого коридора рядом с подсобкой. В отличие от остального дома, выдержанного в серых и белых тонах, с панорамными окнами, эта дверь выглядела чужеродно.
Она была из массивного дерева, выкрашена в темно-красный цвет, почти неотличимый от запекшейся крови, и снабжена тяжелым, металлическим старинным замком. Ни биометрического сканера. Ни кодового замка. Только добротный старый металл.
Что он там прятал? Расчлененные тела женщин? Орудия пыток?
Останки предыдущих «Катарин»?
Я вернулась в гостиную и обыскала каждый уголок, пока не нашла то, что нужно, — возле газового камина лежала кованая кочерга. Тяжелая и заостренная. Идеальный инструмент — и оружие заодно.
Я вновь направилась к коридору с Красной дверью.
Сердце бешено колотилось, но вовсе не от страха. Это была чистая, необработанная адреналиновая волна.
Я вставила острие кочерги в щель между дверью и косяком, рядом с замком, и навалилась всем весом, используя его как рычаг.
Дерево заскрипело. Металл затрещал.
— Ну же, поддайся, дрянь, — прошипела я, стиснув зубы.
Удвоила усилия, упираясь ногой в стену, но железный стержень внезапно соскользнул с лакированного дерева.
Я потеряла равновесие. Кочерга резко вырвалась из рук, ее острие полоснуло меня по предплечью, а затем с грохотом рухнула на кафель.
Задыхаясь, я отступила на шаг и осмотрела руку: на бледной коже зияла четкая, глубокая рана.
Кровь выступила мгновенно, горячая, ярко-красная, потекла быстрым ручейком и начала капать на безупречный пол. Кап… кап…
Мне следовало закричать. Следовало заплакать от боли. Но эта боль казалась далекой, приглушенной, будто принадлежала кому-то другому.
Я застыла, завороженная видом крови. Она была такой красивой.
Странное покалывание возникло на краю моего амнезийного сознания. Молниеносная вспышка пронзила мозг.
Теплое, металлическое и опасно знакомое ощущение перевернуло желудок.
Я стояла, оцепенев, загипнотизированная поразительным контрастом красного на белом. Именно в этот момент я услышала механизм входной двери.
Биип. Клик. Клик. Аугусто вернулся раньше, чем я ожидала. Черт.
Тяжелые торопливые шаги зазвучали в гостиной.
— Катарина? — его голос эхом прокатился по коридору.
Я не шевелилась. Так и стояла в коридоре, с кочергой у ног и кровью, стекающей по руке.
Он появился из-за угла и замер как вкопанный.
Я ждала криков. Ждала вспышки ярости похитителя, заставшего свою жертву за нарушением правил и попыткой побега.
Мысленно готовилась принять удар, дать отпор, укусить, если понадобится, но его реакция застала меня врасплох. Кожаный портфель Аугусто выпал из его рук и глухо шлепнулся на пол. Лицо побледнело.
Он не взглянул на поцарапанный замок. Не взглянул на кочергу, которая вполне могла бы стать орудием для проламывания его черепа.