Глава 20
- Привет, - Миша, стоит за дверью опираясь плечом на стену.
- Здравствуй.
Смотрю на него уставшим взглядом. В квартиру не приглашаю.
- Я войду?
Обреченно вздыхаю, делая шаг в сторону, освобождаю проход. Без цветов, уже хорошо. Может по делу?
Калинин перешагивает порог.
- Ты одна? - интересуется, разуваясь.
- Сейчас да. Но с минуты на минуту, - делаю вид, что смотрю на часы, - у меня будут гости.
- Гости? - с вопросительной интонацией.
- Гость, - выдавливаю из себя вынужденную улыбку.
- Значит это правда? - проходит в гостиную.
- Что именно?
- Ты трахаешься с тем пацаном?
- С которым? - скрестив руки на груди откидываюсь спиной на стену в прихожей не желая следовать за ним.
Миша делает вид, что пропускает мимо ушей мой вопрос.
- Прямо здесь?
- Ты пьяный? - его взгляд сверкает хмельным блеском.
- Яяя? Нееет, - возвращается обратно, встает напротив меня.
От его пристального взгляда становится не по себе. Вжимаюсь спиной в прохладную стену, словно стараюсь слиться с ней. Миша стоит на расстоянии полуметра. Сверлит меня взглядом. На лице ни единой эмоции. Мне становится жутко. Всеми силами стараюсь не показать ему своего страха. Примерно такое же ощущение я испытала при первой встрече с Давидом.
- А как же твой любимый Андрей, который даже после смерти никак не сгинет?! - Калинин ударяет ладонью об стену рядом с моим лицом. Вжимаю голову в плечи.
Боже… Да, почему я такая трусиха?
«Вытолкай его за дверь», - говорю сама себе, но на деле даже пошевелиться не смею.
- И как, теперь уже нормально таскать мужиков в его дом? Ничего не коробит? - делает шаг в сторону спальни, распахивает дверь. Оборачивается.
В углу комнаты на напольной вешалке висит китель Андрея. Я несколько раз пыталась убрать его в шкаф. Но возвращала на место почти сразу. Без него комната казалась совсем пустой и неуютной.
- Пошел вон, - шепчу перехваченными немотой связками.
- Сука! Как же я тебя ненавижу, - шипит он мне в лицо, пригвождая к стене мои плечи. Стискивает их ладонями. Встряхивает мое непослушное тело. Ударяюсь затылком об стену.
- Отпусти, - произношу так же сипло. Голоса по-прежнему нет. - Не трогай меня…
Миша продолжает пристально всматриваться в мои глаза.
- Ведь это не правда? - отдирает меня от стены, обнимает, прижимая к себе.
Упираюсь подбородком в его плечо, пытаюсь дернуться, но он держит меня слишком крепко.
- Пусти! - наконец выворачиваюсь, и что есть силы толкаю его в грудь.
Он слегка отшатывается, ловит мою ладонь.
- Юль, хватит. Пожалуйста, хватит, - смотрит на меня совершенно другими глазами.
Я не собираюсь его жалеть, но сердце все равно сжимается легким спазмом.
- Ты за рулем? - голос возвращается, страх отступает.
Он отрицательно качает головой.
- Пешком пришел, - теперь шепчет он.
- Я вызову тебе такси, - протягиваю руку к телефону.
- Можно я останусь?
- Нет.
- Давай поговорим?
- Мы много раз с тобой говорили. Я устала.
Он уходит, оставляя на сердце горький осадок. В душе мне жаль его. Но я не тот человек, который станет жертвовать собой ради счастья другого. Наверное, я для него как болезнь. Мне очень хочется, чтобы он наконец нашел лекарство. Я не собираюсь его лечить. Ведь я болею той же болезнью.
Мне кажется, каждая вторая девчонка, имеющая старшего брата, хотя бы раз в жизни влюблялась в его лучшего друга. Я не стала нарушать данную традицию и тоже влюбилась. Это было так давно, что кажется, что прошла уже далеко не одна жизнь.
Мишка был старше на четыре года. Красивый, высокий, спортивный. Он был одним из немногих парней в нашей школе, которым все прощалось и многое позволялось, лишь только за смазливое лицо и родительские связи. Которыми он почему-то пренебрёг в более старшем возрасте. Наверное, хотел что-то доказать отцу, имевшему чин и завидную должность, и решил пойти своим путем, не ступая по стопам родителя.
Он смотрел на меня как на ребенка, поддевая кончик моего носа и щипая за тогда еще пухлые щеки. Трепал мою кудрявую шевелюру называя меня одуваном, постоянно напоминая о том, что я маленькая. Маленькой я была до шестнадцати лет. Сашка к тому времени съехал на квартиру и Калинин, соответственно, больше не появлялся у нас дома. Живя в небольшом городе мы умудрились ни разу не пересечься за целых два года. Увиделись мы на Сашкином двадцатилетии. Родители тогда закатили пир на весь мир.