Выпускаю воздух сквозь сжатые зубы и тянусь руками в поисках того, за что можно зацепиться. Тороплюсь и делаю все слишком быстро и резко. Неэффективно. Безумным усилием воли заставляю себя успокоиться и хоть немного выровнять сердцебиение: казалось, еще немного и грудная клетка разорвется от этих гулких сотрясающих все тело ударов внутри. Гребок по земле раскрытой ладонью, еще и еще.
Нашла
Я натыкаюсь на небольшие корешки растущего рядом дикого растения. Цепляюсь за них, до боли сжимая озябшие пальцы на небольших петлях, тянусь всем телом и подтягиваю ноги вслед за туловищем. Шиплю, когда рану задевает земля и царапают лежащие острыми краями вверх камни. Не даю себе время на передышку и продолжаю ползти, помогая себе руками. Грязь, налипшая на ладони, сильно мешает. Раз за разом руки соскальзывают, и приходится начинать все с начала. Не знаю, сколько это продолжается, в какой-то момент я потерялась, сосредоточившись полностью на механических действиях: схватиться-подтянуться.
Монотонность движений нарушает долгий свист, отражающийся от деревьев, и от этого звучащий еще более зловеще в ночной тишине. Следом за ним звучит лай собак. Сейчас он слышен как-будто издалека, но не стоило обманываться: похитители догонят ее за пару минут. Я не дала бы себе и десяти минут форы.
В полнейшей растерянности, усталости и охватившей все тело дрожи, я схватила палку, валявшуюся рядом, в надежде продать свою жизнь подороже. Если ей не суждено увидеть завтрашний день, то она заберет с собой так много охотников, сколько сможет. За Эйдена. За нее. За их любовь. За семью, что у них могла быть, но ее отобрали. Специально накручивала себя, чтобы страх окончательно покинул тело, оставляя вместо себя лишь злость.
«Запомни, Аделаида, страх никогда не поможет тебе победить. Только злость. Здоровая злость сможет спасти твою жизнь…»
Эту фразу ей сказал Эйден, когда она еще была совсем маленькой и пряталась от задиравших ее мальчишек, вместо того, чтобы дать им сдачи. Тогда ее любимый казался совсем взрослым, старше ее на целых шесть лет. Он первым из взрослых детей с ней заговорил, первым предложил помощь. В целом, во многом еще в ее жизни он был первым. Эйден протянул руку ладонью вверх, а она дала свою в ответ. После этого он стал ее тренировать и давал еще много советов, которых она старалась слушаться…
- Ну и кто тут у нас? – я услышала голос у себя прямо за спиной.
Не понимая, как могла не заметить приближающуюся опасность, резко разворачиваюсь и бью по ногам мужчины заготовленной палкой. Удар был слабый и плохо выверенный, ничего удивительного, что от него отмахнулись за считанные секунды.
- Какой боевой волчонок, - в голосе мужчины прозвучала незнакомая усмешка. Я резко поднимаю голову, надеясь разглядеть того, кому принадлежали эти слова и с удивлением понимаю, что никогда его не видела.
Это не повод ему доверять, но мужчина один, а они никогда не ходят по одному.
Молчание затягивается и незнакомец, так и не поучив ответ на свой вопрос, хочет что-то сказать, чтобы продолжить диалог, но его прерывает приближающийся лай. Он переводит взгляд на меня и, не скрывая усмешки, произносит:
- Это по твою душу, красавица?
Я не отвечаю, да он и не ждет ответа. Вместо этого резко закидывает меня на плечо, предварительно отобрав последний предмет защиты в виде палки, и начинает бежать…
Глава 2
Бежим… Точнее это незнакомец бежит, а я все еще вишу кулем на его плече и все, что могу сделать – это оглядеться. Прямо перед моими глазами оказывается черный плащ, уже порядком запачканный грязью. Темные разводы начинаются от спины и идут до самого низа, туда, где иногда виднеются края дорожных сапог. Очевидно, что мужчина пришел в этот лес не на прогулку, весь его вид говорил о том, что он провел в дороге уже не один день. Что это значило для меня, точно сказать пока не бралась, но убивать никто не пытался, и я радовалась уже только этому.
Я стараюсь подтянуться вверх или хотя бы поднять лицо, чтобы разглядеть незнакомца, но меня сильнее прижимают за поясницу большой теплой ладонью, буквально впечатывая в тело мужчины, и дергаться теперь не имеет смысла. Добиваюсь лишь того, что от лишних движений все тело прошивает боль, и сдержать последующий за ней стон у меня не получается. Очень хотелось быть сильной, не показывать чужаку своей слабости, но в этот момент ничего не могла больше сделать, кроме как опустить голову вниз, чтобы никто не увидел, как я кусаю губы, изо всех сил стараясь сдерживать вылетаемые изо рта стоны.