Но главная моя проблема стала очевидна далеко не сразу. Первое время, ошарашенный и занятый решением многочисленных проблем Музы, я воспринимал вполне спокойно ее «обнимашки» и бесконечные попытки постоянно прижаться ко мне. Понимал, что ей не по себе, непривычно и страшно. Но время шло, всё постепенно налаживалось, а привычки у Музы так и остались прежними. И если я на нее и нематериальную частенько засматривался, то сейчас, когда она, тёплая и настоящая, находилась на расстоянии вытянутой руки, сдерживать свои порывы временами становилось чёртовски сложно.
Не знаю, сколько бы я ещё страдал от эмоциональной и телесной неудовлетворённости, если бы сама Муза в один прекрасный вечер не взяла решение этой проблемы в собственные руки. Просто уселась мне на колени и решительно полезла целоваться. А я, непроходимый идиот, ещё и пытался остановить ее, бормоча что-то невнятное: «Ты не должена… Так неправильно…»
— Неправильно, что я тебя люблю? — неподдельно поразилась Муза.
— Это не так. Ты просто себе это все внушила, — продолжал неуверенно бормотать я.
— Юра, ты действительно непроходимый идиот, — констатировала Муза и снова полезла с поцелуями.
Стыдно сознаться, но я тогда панически боялся новых отношений. Как говорится: «И хочется, и колется». Думал, что став не просто соавторами, а ещё и парочкой, мы всё испортим. Наверное, это мои неудачные отношения с Дариной где-то на подсознательном уровне сформировали условный рефлекс: не смешивать работу и личную жизнь. Поэтому я так долго не мог поверить, что Музе от меня ничего не надо, кроме любви и внимания. И что любовь всё-таки бывает взаимной.
Глава 6.
Семь лет спустя
Сегодня у нас с Музой очередная встреча с читателями. В том самом универе, который я когда-то окончил. В том самом библиотечном зале, где я, отчаявшийся и полуголодный, упрашивал Дарину взять к себе на работу.
Наверно, это символично: где непростая история началась, там она и должна закончиться. Потому что встреча у читателей не со мной лично, а коллективная. Как там писали в объявлении? «Самые популярные писатели прошедшего года встретятся со своими читателями и ответят на интересующие их вопросы».
Я поначалу наотрез отказывался участвовать в этом фарсе. А потом узнал, что вместе с нами и ещё тремя бумагомараками приглашёна на встречу и та самая Дарина. Пресловутая «Лана Ласковая» была уже не столь популярной, да и выглядела моя бывшая любовница как-то потаскано. Даже жалко стало вначале, но тут Муза больно наступила мне на ногу острым каблучком и на Дарину я больше не смотрел.
Не за чем провоцировать Музу, она и так временами слишком ревнива. В тот год, когда я расстался с Дариной, последняя несколько раз пыталась до меня дозвониться. Я не отвечал, поэтому в ход пошли бесконечные эсэмэски с предложениями помириться и жить как раньше. Муза тогда на мой телефон едва ли не рычала и пыталась, как бы нечаянно, запрятать его куда-нибудь. В итоге я сменил симку, и Муза успокоилась.
За беседой авторов с читателями я не следил, на вопросы всегда с удовольствием отвечала Муза. Чего стоит в ее пересказе история нашего с ним знакомства. Якобы я подобрал ее замерзающую и избитую на улице в сорокаградусный мороз, привёл к себе, отогрел и выходил. Попутно обнаружилось, что мы оба пытаемся писать фэнтези. Попробовали объединить усилия. У нас получилось. Так и родилось наше соавторство.
Вот и сейчас Муза что-то увлечённо втирала читателям, а я погрузился в воспоминания.
Чего только не происходило с нами за эти семь лет. Наш гонорар от издания первого романа пришлось потратить на легализацию Музы. За приличную взятку документы для нее сделали. В паспорте он значился как Вячеслава Музина, что давало мне полное право продолжать ее и дальше звать Музой.
Хорошо, что Муза знала всё то, что и я. Поэтому со сдачей экзаменов за курс средней школы проблем у нее не возникло. (Если не считать бумажной бюрократической волокиты и наших испорченных нервов.) Как и с последующим поступлением в наш ВУЗ. И с сентября она уже на законных основаниях поселилась сначала в женском общежитии.