— Возьмите меня! Не пожалеете! Я грамотный и печатаю быстро!
— Тебя? — меня ещё раз пристально оглядели. — Ну что же, можно попробовать. Ты, по крайней мере, в декрет не сбежишь.
Вот так совершенно случайно я нашёл себе работу, которая в очередной раз круто изменила всю мою дальнейшую жизнь.
Глава 2.
Вначале работа на Дарину Петровну Пташкину (так на самом деле звали мою работодательницу) приносила мне одни только приятные бонусы. По сравнению с предыдущими подработками это и работой-то настоящей не воспринималось, а скорее приятным отдыхом. Садишься за ноутбук, включаешь диктофон, слушаешь глубокий бархатный голос Дарины, рассказывающей о злоключениях героев, ставишь на паузу, печатаешь. Потом снова включаешь, слушаешь, дополняешь пропущенное. И так раз за разом.
Возможно, кому-то другому такое времяпрепровождение могло показалось нудным и однообразным, но только не мне. Во-первых, я чувствовал свою значимость. Это ведь не грязные тарелки мыть или никому не нужные листовки на улице раздавать. От качества и скорости моей работы напрямую зависело, когда будет дописана новая книга Дарины, появление которой с нетерпением ожидали читатели. Приятно согревала душу принадлежность к чему-то нужному и важному. Собственная исключительность — я первым узнаю содержание каждой новой главы — тоже была приятна. А, во-вторых, деньги за это несложное занятие мне платили хорошие. Куда больше, чем я в кафе или на стройке получал. Причём в несколько раз.
Я долго считал, что, наконец-то, мне выпал счастливый шанс. Такой, который выпадает каждому всего раз в жизни. И был искренне благодарен Дарине за возможность нормально питаться, одеваться и учиться там, где хочу. Со своей стороны я пытался как можно качественнее выполнять свою работу. Решив на досуге из любопытства познакомиться со старыми книгами Лады Ласковой, я был буквально очарован открывшимся передо мной чудесным миром, рождённым фантазией Дарины. Писала она в жанре приключенческого фэнтези, и столь необычных и ярких персонажей я ещё нигде не встречал. А ведь читал когда-то запоем.
Мне стало понятно, почему романы Лады Ласковой пользовались такой бешеной популярностью. Любовная линия, как необходимый атрибут подобного чтива, была тщательно выверена. Даже откровенные эротические сцены не вызывали у меня неприятия и отторжения, поскольку автор никогда не опускалась до откровенной пошлости. Чувства героев подкупали своей искренностью и чистотой. А кроме любовных переживаний читатели получали возможность насладиться умело закрученным и многократно разветвлённым сюжетом.
Так, незаметно для самого себя, я присоединился к многочисленной армии поклонников таланта Дарины. Поэтому меня неимоверно злили мелькавшие время от времени в прессе совершенно голословные заявления о том, что Лада Ласковая исписалась и начала повторяться. Неправда это! И я, движимый исключительно благими намерениями, стал вносить в текст рукописи сначала незначительные изменения, а потом начал менять и целые фрагменты. Зачем я это делал? Мне искренне хотелось помочь теперь уже своему кумиру, и если я замечал в записи повторяющиеся фразы либо уже встреченные мною в старых работах эпизоды, то переписывал их по-своему.
Естественно, Дарина вскоре заметила моё самоуправство и тут же потребовала объяснений. Женщина выглядела в тот момент раздраженной и уставшей, и я почувствовал себя настоящим злодеем, покусившимся на святое. Запинаясь и краснея, мямлил что-то маловразумительное. Дарина, видя мою реакцию, поспешила успокоить, пояснив, что исправления получились удачными, ей они понравились, но хотелось бы всё-таки понять причину их появления. Что я мог сказать? Что влюбился в ее книги? И мне неимоверно обидно, когда в ее таланте сомневаются?
Я же не дама бальзаковского возраста, которые преобладали среди поклонников таланта Лады Ласковой, и из моих уст это прозвучало бы весьма двусмысленно. Поэтому я краснел, бледнел, но о причинах, побудивших меня исправлять фрагменты романа, упорно молчал. Отчаявшись добиться от меня внятного ответа, Дарина ещё раз подчеркнула, что моя корректировка текста ей очень понравилась, и в будущем она ничего не имеет против моих дополнений. Я блаженствовал. Мои усилия заметили и оценили. И даже внутренний голос, насмешливо интересующийся: «Может, ты теперь за Дарину целиком тексты писать будешь?» — не мешал мне почти полностью раствориться в пучине безграничного счастья.