— Ты подслушал наш разговор, — уверенно констатировала Дарина и попыталась меня успокоить. — Юрочка, ты же уже взрослый. Чувства — это далеко не всё. Ты мне нравишься. Да и нужны мы друг другу.
Нужны? Зачем? А если я не хочу быть нужным, а хочу быть любимым? Но донести свои чувства и ощущения до бывшей уже теперь любовницы и работодательницы я так и не смог, как ни пытался. Слишком мы оказались разные. Дарина посчитала — меня разозлило, что она безвозмездно присвоила мою работу, ведь заброшенный роман я редактировал совершенно бесплатно. На предложение оплатить мои услуги в полном объёме я гордо отказался.
Было неимоверно горько, что мою любовь и искреннее желание помочь решили оценить в денежном эквиваленте. Я так и не смог объяснить Дарине, что деньги тут абсолютно ни при чём. Мы с ней словно на разных языках разговаривали. И если она считала отношения, построенные на обмане и корысти, вполне нормальными и приемлимыми, то мне это претило до тошноты. Да я на Дарину смотреть не мог – сразу в груди болезненной колючкой начинало ворочаться что-то злое и темное. Хотелось разнести тут все к чертям собачьим. Чтобы не наделать глупостей, я быстро собрал вещи и ушёл из дома Дарины. Что-то в последний год у меня входит в привычку все бросать и уходить.
— Без меня ты никто! — сердито кинула мне в спину Дарина. — Одумаешься и вернёшься!
Наверное, она рассчитывала, что я действительно перебешусь и вернусь. Кто в здравом уме от своей выгоды откажется? Только я. Потому что возвращаться я не собирался. Никогда.
Глава 4.
Вернувшись в свою комнату в общежитии, я небрежно забросил в угол вещи, нисколько не заботясь о сохранности старенького и дышащего на ладан ноутбука. Потом обессилено прилёг на кровать, свернулся калачиком, и так пролежал до самого утра. Сна не было ни в одном глазу, но заставить себя встать и что-либо сделать я так и не смог.
Утром, вместо того, чтобы отправиться в универ на пары, я остался безвольно валяться на холодной и жесткой кровати. За всё это время я даже позу ни разу не поменял. Мне абсолютно ничего не хотелось. Ни есть, ни пить, ни спать. Даже дышал я скорее по привычке, чем по необходимости.
Попытавшей приободрить меня Музе я коротко и сухо заявил:
— Уйди. Тебя нет. Я тебя выдумал.
Обидевшись, та сразу замолчала. А до меня только сейчас дошло, что Дарину я ведь тоже себе придумал. Она совсем не такая, какой я ее представлял. Не добрая и милая, а равнодушная и расчётливая. И почему я этого раньше не замечал? Дурак, видимо, был.
Все люди по-разному переживают душевные потрясения. Кто-то загружает себя работой, чтобы не оставалось времени на воспоминания и переживания. Кто-то ищет истину на дне бутылки. А кто-то сразу впадает в депрессию. К какой группе принадлежу я? И как описать мои чувства? Полнейшая апатия и нежелание лишний раз даже пошевелиться. Ничего не хотелось. Совсем ничего. Говорят, что время лечит. Как оказалось, это не про меня.
Прошёл уже месяц с момента моего разрыва с Дариной и возвращения в общагу. Но легче мне почему-то так и не становилось. Я не хотел, да и не мог заставить себя что-либо делать. Практически перестал ходить в универ, а если там и появлялся, то не мог находиться среди людей дольше одной пары.
Раздражали жизнерадостные счастливые идиоты, которыми мне казались мои одногруппники. А уж постоянные расспросы на тему «что случилось?» и попытки обнадежить, что все в конце концов наладится, вызывали резкое неприятие и желание послать всех далеко и надолго. Поэтому и сбегал я с занятий. И практически не выходил из своей комнаты. Даже угроза декана отчислить, если не возьмусь за ум и не начну ходить на занятия, должного действия на меня не произвели. Отчислят? Ну и пусть. Мне было всё равно.
Про новую работу я даже и не думал. Деньги пока были, а в будущее я не заглядывал. Зачем? День прошёл, и ладно. Жизнь для меня полностью потеряла смысл. Зачем что-то делать, трепыхаться, прикладывать усилия, если все в конце концов сводится к извечному — «всё пройдёт»? Я целыми днями валялся на кровати, ел хорошо, если раз в день, потому что аппетита совершенно не было. И всё прокручивал и прокручивал в голове произошедшее, пытаясь разобраться в раздирающих меня чувствах.
Больше всего меня напрягало, что, несмотря на предательство Дарины, я всё равно продолжал ее любить. Глупо, да? Меня тупо использовали, а я ее всё ещё люблю. И даже пытаюсь понять мотивы ее поступков.