— Что? — оборачиваюсь, склоняясь к окну.
— Ты там поласковее с ней.
— Ага.
— Как с парашютом, Вань. Ласково-ласково, — смеется Мир, а потом становится серьезным. — Я же могу тебе доверить работу с «Формулой»? Если не справишься, тяжело будет — скажи, я возьму на себя.
— Все будет нормально. Хорошего полета.
Набрав на домофоне код, поднимаюсь на третий этаж и жму на звонок.
— О, Ванька, — улыбается сестра.
В квартире пахнет домом. Из форточки в груди снова сквозит.
Обнимаемся с Машкой быстро, и я смотрю в дверной проем, ведущий в детскую комнату, из которого в ту же секунду выбегает моя пятилетняя племянница.
— Дядя Ваня приехал. Ура-а-а!
Подхватываю Ксюху и по привычке несколько раз подкидываю в воздухе, ощущая напряжение в мышцах. Прижимаю к себе, стараясь не переусердствовать с объятиями. Тоже соскучился. В последнее время совсем редко видимся, но с новым контрактом будет почаще.
— Выросла — капец, малая.
Ксюха смотрит мне в лицо, влажными ладошками разглаживает щетину и смачно чмокает в обе щеки.
— Я тебя так ждала! — визжит с детской обезоруживающей улыбкой.
— А я-то как ждал.
Глава 4. Таисия
Человек никогда не бежит от любви.
Но если не чувствует взаимности, если в один момент вдруг понимает, что его не любят или любят не его...
Боже…
Тогда он уносит ноги на другой край земли, оставляя следы из слез и осколков.
Осколков разбитого вдребезги сердца…
Таисия Соболева (Валеева)
— Ты ж моя девочка, — с нежностью смотрю на дочь.
— Ма-ма, ма-ма, ма-ма, — лепечет Алиса безостановочно. Бьет ладошками по столику на детском стульчике, выкидывает с него поильник, вслед за которым на пол с грохотом летит разноцветная игрушка-повторюшка.
Малышка удивленно хлопает длинными ресницами и разводит руки, делая расстроенное лицо. Материнское сердце замирает от умиления.
Самая настоящая шкода! Хитрая, как лиса Алиса, и всегда добивается своего, как…
— Элли, детка, — смеюсь, возвращая вещи обратно и целуя пухлую щечку. — Ты тоже считаешь, что маме нужно похудеть, да? Зарядку мне с утра устраиваешь?
— Ма-ма, ма-ма.
Каждый звук ее звонкого голоса бьет током в сердце и распускает по телу мерцающие вибрации. Никогда бы не подумала, что это настолько приятно. Знать, что тебя любят просто так… Да и вообще. Любят.
В моей душе ощущение безграничного поклонения к дочери. На светлой, просторной, недавно отремонтированной кухне нашей с сестрой квартиры вкусно пахнет завтраком, а за окном — самое начало теплой осени.
Несмотря на все это, казалось бы, благополучие, я чувствую себя беспокойно. И всему виной утреннее сообщение от Максима.
Соболев все же принял решение сотрудничать с нами.
Почему-то в том, что это была его инициатива, я не сомневаюсь. Мир еще вчера был настроен позитивно. Сегодня же наберусь смелости и свяжусь с Мией. В последнее время мы совсем редко созваниваемся.
Моя белокурая, пахнущая карамельками тайна, которую я прячу как самый настоящий клад, многое в моей жизни изменила. В первую очередь пришлось отдалиться от близких.
— Ма-ма…
— Боже, да сколько можно? — пропевает Адель, заходя на кухню. — Ребенок, ты меня с ума сведешь. Мама-мама, мама-мама…
— Не завидуй, — смеюсь, убирая кашу с плиты.
Сестра зажмуривается и зевает, потягиваясь. Усевшись на стул, дуется.
— Просто «тетя» говорится труднее. А «Адель» она вообще только к пяти годам выучит. Дал Бог имечко.
— Ну скажешь тоже. Алиса умная девочка, даже невролог на последнем приеме похвалила. Развивается правильно, — прищуриваюсь. — И вообще, ты почему дома? Разве пар в колледже с утра нет?
— О боже, ты как надзиратель, Тайка. Мне молоко должны выдавать за вредность. Сегодня же день первокурсника, со второй смены учимся. А где наша Мэри Поппинс?