Его сегодняшнее безразличие лупит по венам сильнее, чем нелюбовь, о которой я узнала в прошлом. Но самым обидным было не это.
— Хорошо. Я согласна.
— У нас нет ничего общего, — он добивает меня своей правдой. — Ни имущества, ни детей, слава богу. Нас быстро разведут, и мы больше никогда не встретимся. Все как ты мечтала, Таисия.
Словно решившись, Ваня отдаляется от окна.
— К-конечно, — запинаюсь, тяжело дыша. — Ничего общего… Ни имущества, ни детей, — с силой прикусываю губу, чувствуя противное жжение в глазах. — Слава богу, Вань…
И если я ни в коем случае не думаю, что Соболев будет как-то претендовать на часть нашей с Адель московской квартиры, то с Алисой все сложнее.
Когда он узнает, мне будет плохо. Очень плохо.
— Значит, договорились? — спрашивает серьезно, глядя в глаза.
— Значит, договорились.
— Я свяжусь с тобой, чтобы уточнить дату и время. Загс, с твоего позволения, выберу сам. Надеюсь, в этот раз подойдет любой? — не сдерживается от колкости.
Кивнув, вспоминаю, как во время подготовки к свадьбе, выбирала самый красивый. Мне хотелось, чтобы наше торжество запомнилось. Всем гостям и, конечно, нам.
Я половину свадебного дня мучила Ваню фотосессией на морозе. Так хотела оставить в памяти этот чудесный день. Жаль, что люди, вместо того чтобы радоваться моменту здесь и сейчас, тратят время на пустое. В угоду приятным воспоминаниям забывают чувствовать счастье в моменте.
— Мне надо работать, — нервно произношу. — Если… если все, что хотел, ты сказал…
Соболев подходит к столешнице, примыкающей к моему столу, достает из кожаного портфеля папку с проектом.
— На полях заметки. Исправь, — сообщает деловым тоном.
Взяв портфель, он склоняется надо мной, чтобы кинуть папку на стол, и стремительно покидает кабинет, унося за собой, пожалуй, самый сложный разговор в моей жизни и не оставляя ничего взамен.
Глава 6. Таисия
— Привет, к тебе можно?
— Привет, Тай.
Макс снимает очки и активно потирает переносицу, а затем вытягивает ладонь перед собой, приглашая войти. Сжимаю в руках ту самую папку, захожу и, как обычно, с интересом изучаю обстановку.
Максим — суперсовременный молодой мужчина. Весь его кабинет заставлен различными гаджетами и модной мебелью. Огромное массажное кресло для отдыха, мультимедийный экран во всю стену с навороченным проектором, длинный стол из черного камня для совещаний и встреч, по периметру окруженный стульями и яркой зеленью в горшках, и, в общем-то, само рабочее место. Но главную загадку для меня представляет телескоп у окна.
Когда понимаю, что Максим, пока я разглядываю обстановку, внимательно наблюдает за мной, краснею и поправляю выбившиеся из небрежной косы волосы.
— Прости, засмотрелась.
— Ничего страшного, — смеется он. — Я тоже.
— Я внесла правки, как просил… заказчик, — скромно сообщаю.
Положив проект на стол, сажусь в удобное крутящееся кресло.
— Правки-то годные? — спрашивает Максим.
— Да, — смущаясь, отвечаю. — В первый раз я не учла некоторые нормативы и переусердствовала с фантазией в отделке стен, плюс еще несколько менее значительных моментов. Все исправила, надеюсь, сейчас строители будут довольны.
Янковский, не открывая, убирает папку в сторону и, вытянувшись в кожаном кресле, скрещивает руки на груди. Когда наши взгляды сталкиваются, кивает.
— Как у тебя вообще дела?
— Нормально, — пожимаю плечами.
— Как Эл?
— Элли растет, — улыбаюсь, думая о дочке. — Учит новые слова. Представляешь, вчера назвала «букой» мой ноутбук, и я вдруг поняла, что, наверное, много работаю дома.
— По возможности, конечно, не стоит, — соглашается он. — Дома надо отдыхать, ты привыкнешь, когда работы станет больше.
— Да, — грустно произношу, думая о том, что если увеличить нагрузку, то я просто не потяну. — Я, наверное, и мать плохая, и работник не очень, раз все время бегу, бегу и ничего на свете не успеваю. Вот и… Соболев мне замечание про опоздание сделал. Он тебе не жаловался?