Я наблюдал за тем, как на ее лице промелькнула сотня эмоций. Смятение.
Обида. Гнев.
Да, это было так. Сырая, блядь, ярость.
Лучше.
Я обратился к мистеру Ебаному Кейну и поднял бровь.
— Кажется, я сказал, кончить. — Я поднял один палец, все еще мокрый от ее соков, и обсосал его. — Спать. — Второй палец. — Говорить. — Третий. Пристально глядя на нее, я давал ей понять, что все карты в моих руках, но создавал у нее иллюзию, что выбор за ней. — Разве нет, мисс Вон?
— Но… — Никаких «но». — Мне нравилось, что она все еще стояла лицом ко мне, ее жесткий взгляд был прикован к моему через отражение в стекле. — Вы никому не нужны здесь, если вы истощены. Это моя работа — заботиться о тебе и об этом месте, и я, блядь, буду ее выполнять, в том числе и заставлять тебя отдыхать.
Вызывающе подняв подбородок, она начала разворачиваться.
— Не двигайся.
Я наблюдал, как разгорается ее внутренняя борьба, как ее потребность в таком же контроле борется с желанием.
Мое победило.
— Хорошо. — Ее голос был тихим.
— Хорошо?
— Я сказала «хорошо», не так ли?
— Да, сказала. — Я позволил своим глазам блуждать по ее извилистой спине.
Впадина ее тонкой талии, широкой попки. Эти идеально полные бедра. Икры, выставленные напоказ ее каблуками. Я снял пиджак и галстук и начал расстегивать верхнюю пуговицу рубашки. — Снимай все, кроме каблуков.
Ее глаза сверкнули на меня.
— Почему?
— Я же сказал, почему.
— Ты серьезно? После всего этого времени я не думаю, что мы…
— Чарли. — Она захлопнула рот и уставилась на меня, ее взгляд упал на мои руки, когда я расстегнул вторую пуговицу на рубашке, давая себе возможность дышать. — Хватит думать, снимай свою чертову юбку. Сейчас же.
Прошло два дрожащих вдоха, прежде чем она заговорила.
— Сними ее сам.
— Господи! — С рычанием я дернул ее за юбку так же, как и за блузку, сорвал ее с бедер, прихватив с собой трусики, и она стояла передо мной в одних чулках до бедер и на каблуках. Неплохо.
Я снова прижался к ней, обхватил ее живот одной рукой, приник губами к ее уху.
— Скажи мне, чего ты хочешь. — Какая-то садистская часть меня хотела, чтобы она призналась, что хочет меня. Что она чувствует хотя бы часть той потребности, которая поглощала меня заживо.
— Чтобы мне было больно, — шипела она. — Чтобы я кричала.
С этим я тоже могу работать.
— Я могу дать тебе половину этого, — прорычал я. — Ты готова?
Прежде чем она успела ответить, я развернулся перед ней и опустился на колени в знак поклонения.
Она задыхалась, когда я раздвинул ее ноги, схватил ее за бедра и вошел в нее, пробуя ее на вкус, облизывая ее вдоль и поперек, вбирая в себя ее сладкую влагу, как мед. Боже, как же мне этого не хватало. Я обвел кончиком языка ее клитор, нежно пососал, снова обвел, снова и снова, пока она не застонала и не опустилась на колени.
Ее пальцы запутались в моих волосах, она прижимала меня к себе, безмолвно побуждая сосать сильнее и быстрее.
Одной рукой я сжимал и держал ее за попку, а другой скользил вверх и находил грудь, крутил и вертел сосок.
Ее стоны наполняли воздух.
Ее вкус заполнил мой рот.
В этот момент меня снова охватило ощущение дежавю, и я почувствовал себя в опасной близости от эмоций, хотя и захлопнул эту мысль за стеной похоти.
Ее бедра бешено двигались, она бесстыдно трахала мое лицо, с ее губ срывались бессловесные мольбы. Ей нужно было кончить. Сейчас. Ей нужен был я. Только я.
И я должен был дать ей это.
Я отстранился и поцеловал ее внутреннюю сторону бедра.
— Открой глаза, Чарли, — пробормотал я, касаясь ее плоти.
Ее затуманенный взгляд распахнулся и встретился с моим.
— Руки на стекло, — тихо приказал я.
Она колебалась лишь мгновение, прежде чем сделать то, что ей было велено.
Я поцеловал ее второе бедро.
— Хорошо. Теперь все уродство, которое было снаружи, не попадет в эту комнату. Теперь не своди с меня глаз. Только на меня, когда будешь кончать.
Понятно?
Она кивнула, мягкие пряди волос, ниспадающие из ее причудливой прически, делали ее такой уязвимой и сексуальной.
— Только ты.
Я не сводил с нее взгляда и снова медленно лизал ее. Так медленно. Я видел, что она хочет закрыть глаза, но она сопротивлялась, и я вознаградил ее долгим, нежным посасыванием клитора.