— Следите за своей шестеркой.
— За чем?
— Ваша шестерка, — сказал он, открывая дверь. — В общем, следите за своей спиной. Скажите своим сотрудникам то же самое. Вы живете в здании, где нет настоящей охраны. Я набрал в Гугле ваш адрес и пошел прямо к вам. При всем том, что у вас на работе есть мускулы и охрана, вы живете нараспашку, и даже при всем этом в «Камео» кто-то все равно умудрился не только быть там с оружием, но и оказаться за кулисами. Удобно, что это не попало ни на одну камеру. Наедине с вашим хорошим другом. — Он слегка пожал плечами. — И что это вам говорит?
После его ухода я целую минуту смотрела на дверь, потом взяла ключи со столика в прихожей, обула кроссовки и вызвала Uber.
По дороге я закрутила свои мокрые волосы в высокий хвост и застонала, увидев себя в зеркале заднего вида. Сегодня я не беспокоилась о том, что могу кого-то возбудить.
Через десять минут меня досматривали горцы в костюмах у неприметного каменного двухэтажного здания неподалеку от Фремонта.
— Господи, вы ищете оружие или пытаетесь меня вырубить? — сказала я, подтолкнув одного из них локтем. — Хватит уже.
Другой пробормотал в рацию, и я протопала через дверь, по длинному темному коридору, который уходил во внутреннее святилище «Королевство Кейнов».
Я распахнула дверь Гидеона, и он выглянул из-за самого большого стола из красного дерева, который я когда-либо видела. А я видела его раньше. Когда он принадлежал его отцу.
Гидеон привел это место в двадцать первый век, установив на столе гигантские сдвоенные компьютерные экраны и целую группу из по меньшей мере дюжины мониторов, выстроившихся вдоль стены справа от него, очевидно, транслировала в прямом эфире их склады спиртных напитков и другие важные места, включая несколько кадров «Камео».
У противоположной стены располагался небольшой бар, уставленный хрустальными графинами и бокалами, а также, как я была уверена, первоклассным ликером «Кейн». Два кресла из темной плюшевой кожи бордового цвета стояли напротив письменного стола, на котором единственной уступкой чему-то личному были две семейные фотографии в рамке: одна — вся семья перед смертью матери, другая — совсем недавно.
За его спиной огромное окно обрамляло горизонт Лас-Вегаса, слева между зданиями виднелась Фримонт-стрит, справа смутно вырисовывались далекие горы.
В офисе по-прежнему царила властная, строгая, мужественная атмосфера, присущая Кейну, но присутствие Гидеона добавляло некую опасность, которую я не могла уловить, и в воздухе пахло им — всем им, отчего все ниже моего живота сжималось.
— Чарли? — сказал он, вставая и огибая стол. Он был одет в свежую рубашку и брюки и выглядел так, словно не сомкнул глаз. — Что за?..
— Нам нужно поговорить.
— Кажется, я говорил это раньше, — сказал он. — Но я имел виду завтра.
Почему ты не отдыхаешь? К тому же, тебе надо поесть….
— Кто-то убил маму и бабушку? — проговорила я, захлопывая за собой дверь.
— Кто-то нацелился на меня?
Он глубоко нахмурил брови.
— Что?
— Ты меня слышал, — сказала я. — Есть ли у кого-нибудь из твоих связей вендетта, которая может обернуться против меня? — Второй раз за неполные шесть часов я прижалась к нему грудью, наблюдая, как вспыхивают его глаза, и мне стало все равно. — Могли ли они убить мою семью, чтобы добраться до твоего бизнеса, Гидеон?
Могли ли они убить Джейд?
— Вы не в себе, мисс… — Я чертовски серьезна, — сказала я, схватившись обеими руками за его лицо, мой голос стал хриплым. Мне нужно было, чтобы он меня услышал. — Могли ли они?
Гидеон задохнулся от моего прикосновения, то ли от гнева, то ли от удивления.
Он напрягся, но не отстранился, что-то темное застлало его глаза, и он перевел взгляд на мой рот.
— Откуда это? — прорычал он.
— Детектив Бруссард заходил ко мне несколько минут назад, — сообщила я. — У него есть некоторые соображения по этому поводу.
— Черт, — пробормотал Гидеон, отнимая мои руки от своего лица.
— Между прочим, он знает обо всем, — сказала я. — Оружие, девушки, все это.
— Конечно, знает, — сказал Гидеон, все еще держа меня за руки. Какая-то нелепая часть меня радовалась тому, что его большие теплые руки лежат на моих. Та часть меня, которая не была лишена сна, не была избита и не сходила с ума. — Они были бы идиотами, если бы не знали. Это длится уже шестьдесят лет. Это не секрет, главное — не дать им доказать это.
Я освободила руки и прижала их к внезапно запульсировавшим вискам.