Даже после убийства.
Я улучила момент, чтобы рассмотреть все детали. Определенно миниатюрная, не выше пяти футов, если это так. Волосы длиной до плеч, цвета виски. Огромные красивые глаза. Спокойствие и безмятежность, которые скрывали силу, которую я отчетливо видела под этой миниатюрной внешностью. Она напоминала мне крутую фею.
— Плохой месяц? — спросила я, скрещивая ноги.
Руки снова сложились.
— Ничего такого, с чем бы я не справилась.
— Есть что-то, что мне нужно знать? — спросила я.
Одна бровь прищурилась.
— Например?
— Например, бежишь ли ты от закона, налоговой инспекции, прошлого работодателя или еще чего-нибудь, о чем кто-нибудь в костюме может мне наплести?
Она хихикнула, и ее лицо расслабилось, хотя я заметила, что в глазах все же есть тревожное. Это напомнило мне о другой проблемной девушке.
— Ничего подобного, — сказала она, подняв два пальца. — Честь скаута.
Я некоторое время изучала ее. Она мне нравилась. Я почти ничего не знала об этой женщине, но в ней было что-то знакомое. К черту вопросы.
— Пойдем, посмотрим, что у тебя есть, — сказала я, вставая.
Мы спустились в «Сиззл», я отперла дверь и распахнула ее настежь. Ресторан, как и весь «Камео», имел странную, пошловатую атмосферу, когда он был пуст и горел весь свет. Как будто ему нужны были темнота и неземное освещение, чтобы придать ему волшебства. Я посмотрела на Брейди и увидела, как она медленно передвигается по комнате, вбирая в себя все вокруг и перебирая пальцами клавиши рояля. Ей тоже нужно было немного волшебства. Поэтому я прошла за подиум к световому пульту и погрузила маленькую сцену в темноту и сексуальное освещение с драгоценными камнями, в котором и заключался «Сиззл».
— Микрофон включен. У вас есть музыка? — спросила я. — Здесь есть музыкальная система.
Она отрицательно покачала головой и закрыла глаза, свернув шею и разжав пальцы, когда села за пианино и глубоко вздохнула.
Ладно, тогда.
— Ну, тогда, наверное, когда будешь готова.
Я не была готова к тому, что произошло дальше. К тому, что вышло из этой крошечной женщины.
Хрипловато-сладкие нотки наполнили комнату, когда она запела медленную, сексуальную версию «Злой игры», словно вся боль в ее мире могла быть завернута в ее шепчущие слова и отправлена прочь. Сила и пронзительные эмоции этой женщины — у меня нет слов.
Когда она закончила, то открыла глаза, и я почувствовала что-то на своих щеках. Слезы. Господи, черт возьми, она заставила меня плакать.
Брейди задохнулась, ее взгляд упал на что-то позади меня, и я повернулась, чтобы проследить за этим.
Джей Ди стоял в дверях и, словно пораженный молнией, смотрел на нее. Гидеон стоял позади него, не обращая внимания на все это. Смотрел на меня.
Черт.
Меня пронзила молния от неожиданного взгляда, и я прокляла эту реакцию.
Проклятье. Хватит быть девчонкой. Прекрати все это. Чувствовать его руки на себе, находясь в другом конце комнаты. Желание окутаться вкусом, запахом, самой сутью мужчины, который сломал меня. Без всяких объяснений. Даже сейчас.
Я проглотила все это и сосредоточилась на задаче.
Мисс Роуз, стоящая сейчас передо мной, кем бы она ни была, черт возьми.
Эта женщина могла пойти куда угодно. Куда угодно. У нее не было причин зарываться в клубном ресторане. Ей это было нужно. Ей нужно было это. Что-то глубоко внутри меня — что-то, очень похожее на Бабушку, — подсказывало мне, что нужно рискнуть, невзирая на проверку биографии, и трудовой книжки, за которую и Джонатан, и Гидеон от меня отмахнутся. Потому что я уже знала, что ее не будет. У Брейди Роуз не будет истории.
— Вы можете начать завтра? — спросила я.
Ее изумленный взгляд сменился огромным чувством облегчения и благодарности. Этим все сказано.
— Да, мадам.
Я покачала головой, беря ее за маленькую руку.
— Зовите меня Чарли.
Да, это было нетрадиционно. У меня не было объяснений. Привязанность.
Когда я снова оглянулась, дверной проем был пуст.
*** Почти ровно через час после выхода пресс-релиза я почувствовала присутствие у дверей своего офиса и приготовилась к встрече с тем, о ком не переставала думать с тех пор, как он появился внизу. Только это был не он. Это был детектив Бруссард, выглядевший раздраженным, хотя и не в такой степени, как я.