Вообще-то, может, и ждали. Они же — наши аватары, как ни крути.
… Знаешь, подустала я что-то. Так и хочется, чтобы все остановилось, и можно было бы немного передохнуть. Вся эта скачка по времени — не по мне.
Ещё бы это было по тебе.
Ты права. Пора заканчивать это.
…
Убираю, словно марионетку, своего аватара, и Хару убирает своего. Торжественно наблюдаем вместе, как исчезают из этой рассинхронизированной реальности «наши» с ней тела, ушедшие на возрождение в виде Света и Тьмы, то есть, нас. Ах да, ещё такая мелочь… Болтающуюся неподалёку в капсулированном пространстве Флемму, видимо, попавшую в ловушку Безликого ещё при её бое с Шутэном — освободить, и Кузуноху — закинуть обратно в место, откуда его постоянно приносит с собой Многоликий. А Хару схлопывает рассинхронизацию, выбрасывая Тамамо во временную реальность. Что-то ещё? Акутагава… хорошо его забросило. Ну и пусть там и будет — свою роль он уже выполнил.
Всё. Теперь точно — всё. Безбрежное «ничто», которое одновременно и безгранично, и является неизмеримо малой точкой. Астральный с духовным планы, привязанные к физической временной реальности «рядом» с нами — никто, даже, пожалуй, мы с Хару, не можем сказать определённо, чем измеряется это расстояние. Я только чувствую зарождение нового, создаваемого когда-то… или только сейчас? В общем, в определённый момент, до которого не существовало время, запущенной волны, превратившейся в волны поменьше — и все миры, со всеми их отслоениями сейчас у меня, и у Хару, как на ладони.
Как-то все бессмысленно, что ли? Может действительно прекратить все это?
Мне самому, кстати, не менее скучно и немного грустно. Я, пожалуй, знаю, что можно и нужно сделать, чтобы развеять скуку, вот только… слишком уж это по-человечески. Несуществующий миг, и появляется пространство — на основе Света и Тьмы, реальное пространство. Хару понимает меня без «слов» и помогает мне. Совсем крошечное пространство, «летающий» островок земли с воздухом. И даже светлой и тёмной стороной. Повинуясь моему невысказанному желанию, моя любимая Тьма принимает вид человеческой женщины, такой знакомой, и, казалось бы, давно забытой, несмотря на то, что мы «только что» проводили «самих себя» на бесконечный круг. И я сам принимаю мужской облик, того же вида.
Снова же, не сговариваясь, сближаемся вместе. Пальцы наших рук переплетаются, я развожу её руки в стороны и завожу их за её спину, обнимая и прижимаясь к любимой всем телом. Тьма в ответ трепетно принимает всего меня, позволяя неугомонному движению естественности стремиться вдаль неизвестности — она знает, что как бы я не стремился, я буду ей остановлен. Пространство вокруг нас, оказывается, уже давно исчезло — оно и нужно было лишь затем, чтобы остатки человеческого в нас с Тьмой могли без излишнего напряжения слиться, превратиться, и стать частью новой сущности — сущности Демиурга, неизбежно возрождающегося и разбивающегося на составляющие, после выполнения своей «функции».
Ялюблю тебя, Свет! — Говорит Тьма Демиурга.
Я люблю тебя… Тьма. — Отвечает ей Свет той же сущности.
Метамир замирает всеми своими сущностями, всеми божествами и аватарами, которые раз за разом изображают борьбу противоположностей по воле бесчисленного множества единых в своём числе сущностей Света и Тьмы, ещё разделённых между собой, и одновременно готовящихся стать Демиургом. Всё замирает перед новым рождением временной реальности — очередной из бесчисленного множества.
Да будет Свет… и да будет Тьма!
Вселенная кистью искусного художника-демиурга начала лениво создаваться с нуля: бесцветное «ничто» озарилось неосязаемыми сгустками состояний Альфы и Омеги. Оба состояния пришли в движение, перераспределяясь друг с другом, заполняя собой расширяющееся пространство и походя, на лету, создавая в этом самом пространстве его «личное» время. Проявившийся от смешения Альфы и Омеги первородный Хаос изверг островки такой всё ещё чуждой этому миру материи, а сам разделился на план духа, где за несуществующее мгновение была создана информация обо всём, что когда-либо будет существовать, и астрал — вместилище всех нематериальных энергий, продолжающих бесконечно перетекать из состояний Альфы в Омегу.
Новая временная реальность была создана… и как бесчисленное количество раз «до этого», сущность Демиурга разделилась. Не в противостоянии — в любовной игре в «догонялки». И повинуясь этому движению, в общую волну времени вплелось ещё одно мизерное течение, ещё одного мира, взятое и возвращённое туда же из самой общей волны от какой-то исчезнувшей временной реальности, что выпала из временной волны.