Обнаружена враждебная привязка к физическому телу с помощью Чи. Малое поисковое заклинание. Цели опознаны как ранее каталогизированные «синоби» — четыре особи. Магоформы herz-durchstoßen на поражение. Защитные меры от противодействия. Успешно. Трое нейтрализованы, защитный артефактный контур четвёртого выдержал. Повторение действия… ошибка. Трансгрессирующая техника передислоцировала «синоби»-одну активную особь и «синоби»-три нейтрализованных особи в месторасположение вне зоны действия доступных в боевом режиме поисковых заклинаний.
Функционирование личности восстановлено. Возврат контроля сознанию-носителю.
Что за… Donnerwetter! Разбитые стёкла, следы огнестрельного оружия, Химари наизготовку с мечом, Сидзука закрывает водяным щитом Хару, Ринко с табуреткой в руках выглядывает из-за стенки в окно. Что происходит?!
— Химари, что это, черт его побери, было?! И где Сае Кисараги?
— Дак нападение супротив нас, най господин! Сенсей ушла како только вы пошли на кухню с чашкой у руцех…
Мысли как в тумане, а голова болит как будто в неё ударили боевым молотом. Нет… что-то я помню, но… Так, о чём я вообще думаю?
— Уходим отсюда! Немедленно!
* * *
— Ну же, успокойтесь и перестаньте плакать, Лизлет-сан… Юто добрый, он на самом деле не хотел сделать ничего плохого. Нэ, Юто, скажи же ей. — Ринко вот уже почти полчаса разговаривает и пытается успокоить аякаши предмета по имени Лизлет Челси. Но каждый раз, стоит последней встретиться взглядом со мной, как она снова бросается в слёзы.
— Юто, что с тобой? Скажи хоть что-нибудь! — Хару, с обеспокоенным лицом.
Не могу ничего сказать. У меня нет таких слов, которые я мог бы ей сказать. И я немного боюсь, что я забудусь и снова назову её чужим именем и всё произошедшее в кафе повторится.
— Помолчите вы, нано. Глава? Как вы себя чувствуете? — Сидзука. Похоже, из всех присутствующих, лучше всего понимает меня по моему выражению лица именно она.
— Выйдете все, кроме… Лизлет.
Переглядываются, не спешат выполнять приказ. Встречаюсь спокойным взглядом с каждой. Первой «сдаётся» водный демон. Вслед за ней выходят слегка обеспокоенные Хару с Ринко. Химари неуверенно смотрит на меня.
— Най господин, она не опасна?
Ну да, это для неё главное. Отрицательно отвечаю жестом. Последние слова и так дались с трудом, будто я весь день занимался крестьянской работой. Химари наконец выходит, бросив долгий взгляд на аякаши фарфоровой чашки. Постепенно собираюсь с духом. В реальном мире проходит несколько минут, растянувшихся для меня на неизмеримо большую величину. Ну хоть Лизлет постепенно успокаивается, видя что я не спешу причинять ей вред, даже в отсутствие «свидетелей»
— Дай… мне свою руку.
Послушалась, понимая что она не в том положении, чтобы перечить мне. Какая мягкая, гладкая кожа… словно тёплая глазурь фаянсовой скульптуры… или посуды. Ладонь без единого изъяна, с идеальными короткими ноготками на пальцах, никогда не знавшая меча.
Mein Gott, Господь мой, Демиург, создавший миры, демонов, людей и богов-покровителей. За что мне эта боль? Я пережил её один раз, она меня не сломала. Зачем же мне второе испытание? Переживу и вновь, не впаду в безумие да в искушение жить прошлым, раздери его Технология.
Лизлет не Лизандра. Это просто такая насмешка судьбы. Я не смогу навсегда остаться в этой сладкой иллюзии, её нужно прервать прямо сейчас.
— Господин экзорцист… вы плачете?..
Похожая, пусть и более тонкая фигура. Такие же роскошные волосы моего любимого цвета. Черты её лица. Глаза цвета голубоватой лазури… её глаза.
Mein Gott, ну за что же? Никогда я не сдавался соблазну впустить в душу свою Технологию, всегда был верным сыном Твоим…
Прижимаю ладонь Лизлет к лицу. Часть меня хотела верить, что вместе со мной, сквозь расстояние, которое не измерить ни временем ни единицами дальности, перекинулся мост, позволивший возродиться ей и в этом мире. Что судьба была против нашей с ней разлуки, и таким неисповедимым образом дала мне второй шанс.
Ладонь аккуратно высвобождается из моих ослабевших рук и… обнимает мою голову, прислоняя её к груди. Воротничок горничной с бантом закрывает мои не видящие ничего из-за водяной пелены глаза, давая им отдых.