— Будь ты проклят Светом, предатель. Ты не понимаешь что творишь. Ты жив лишь благодаря ошибке…
— Заткни свою смердящую пасть и внемли. Я вызываю тебя на дуэль чести прямо здесь и сейчас. Если ты настолько удивлён, что не можешь говорить, то просто отдай телепатический приказ своим мечам и подтверди свою готовность.
Секунда шла за секундой, но Кристоф медлил. Все присутствующие понимали, что если он не примет вызов на дуэль, то перейдёт под особую категорию госудатсрвенных преступников, которые обязаны доставляться живыми при отсутствии с их стороны сопротивления. Даже в своей неизбежной смерти, Кристоф может неприятно навредить всем присутствующим. Ведь армейские ментальные маги, в Семьях прозванные «мозгоправами», обязательно докопаются до правды. А значит всем кто сейчас не остановит самое обычное убийство, совершённое рядовым гражданином вне касты (которыми сейчас считаются мейстер и все присутствующие), грозит наказание, в зависимости от индивидуальной степени возможности предотвращения убийства. В том, что новый Глава убьёт старого при любом поведении последнего, сомнений не было и не могло быть ни у кого.
Кто-то обязан был сделать первый шаг. И его сделал один из двух мечей Кристофа — Гюнтер, оберст войск прикрытия, внезапно пришедший в движение. Удивлённо кинувший на него взгляд бывший Глава с запозданием начал активировать свои амулеты и готовить атаку, но было уже слишком поздно. Бой был решён так и не начавшись — два хорошо спланированных одновременных заклинания уровня гроссмейстера со стороны нового Главы перегрузили защиты Гюнтера и Кристофа, после чего ещё два заклинания попроще докончили начатое. Защиты новый Глава так и не поднял, что в обычных условиях считается безумной беспечностью… или полной уверенностью в своих силах.
— Приказывайте, Глава фон Финстерхоф. — Благоразумно не вмешавшись в схватку, сказал Руперт (второй меч бывшего Главы и заместитель по магической части бывшей Семьи) мейстеру, явно давно переросшему свой магический ранг.
Все присутствующие опустились на одно колено. Однако новому Главе было не до этого. Активируя большое целительское заклинание, он подошёл и начал приводить Гюнтера в порядок.
— …Ты ведь не получал приказа к нападению от Кристофа, Гюнтер.
— Это лишь ваши… КХА… догадки, новый Глава. — Откашливая кровь, сквозь улыбку сказал Гюнтер фон Финстерхоф так, чтобы все услышали. — Я напал на вас и заслуживаю… КХА… КХА… смерти.
— Хрен тебе, а не смерть. И армии я тебя не выдам, пусть локти кусают за отсутствием доказательств. Живи и будь достойным мужем моей сестре. — Таков был ответ мейстера.
Всё ещё неподобающе сидя на полу на глазах удивлённых его поведением воинов и магов, мейстер, не прекращая лечить своего старого приятеля, обращаясь ко всем вокруг сказал:
— Слушайте все мою первую директиву, как нового Главы!.. пока что не Семьи. Объявить всем о новом Главе и прекратить немедленно все военные действия друг с другом. Всех раненых без разбора — исцелять. Кто прав, а кто нет, разберёмся после… Мы достаточно умирали ради славы, пора теперь и пожить ради неё. И позовите уже сюда целителя! Живее, черт вас побери!
…
Выход из режима выполнения процедур восстановления ментального тела из-за внешнего воздействия. Сортировка воспоминаний на момент идеального состояния ментального тела приостановлена. Оценочное сравнение не выполнялось.
…
— Хару? Ммм… Я же просил никому меня не беспокоить.
— Я не хотела тебя разбудить, Юто. Я… просто лягу рядом, хорошо? Мне чуть одиноко и немного не по себе после твоего рассказа. Кошмар приснился. — Честно призналась молодая девушка.
Обычная мешковатая ночнушка на всё тело, не дающая прямого повода проявить воображение. Смущения на лице нет, видимо действительно просто хочет полежать вместе. Скромно ложится на краешек кровати, поверх простыни. Глупышка.
— Ой…
Хару дёрнулась скорее от неожиданности, чем от каких-либо ощущений, так как я приподнял её телекинезом очень осторожно. Убрал одеяло, положил её рядом с собой, приобняв обеими руками и положив ладонь на голову, затем тем же телекинезом накрыл нас обеих одеялом.
— Так тебе не будет холодно.
— С-спасибо.
По-детски сжалась в комочек, прислонила голову мне к груди. Несколько долгих минут она молчала, я уже было подумал, что заснула, но Хару всё-же спросила:
— Как думаешь, Ринко… останется с нами? Я как-то к ней уже привыкла… как к старшей сестре.
Или как к молодой матери, подумалось мне. Вслух я этого не сказал. Поведение Ринко в последнее время стало стремительно обретать признаки «взрослости» в мелочах. Наверное, моя резкая смена личности сказалась.