Интересный, кстати, вопрос, почему же я пытаюсь сделать из неё эффективного телохранителя и универсального помощника в собственном понимании, когда было бы логичнее начать подстраивать её под роль, актуальную для общества, в котором мы находимся… Необходимо самому себе признаться: я не лучший воспитатель, и Химари изначально была практически идеальным мечом — род Амакава подготовил её на совесть, оставалось лишь отполировать её поведение и привычки. Было бы контрпродуктивным, и просто гораздо хуже, если бы я начал перевоспитывать её на роль какого-нибудь местного руководителя среднего звена, придерживающегося принятой у местных деловой этики и прочих заморочек.
Ринко и Хару выглядели так, будто у них ко мне было множество вопросов. Впрочем, все кроме Химари так выглядели. Лиз не могла скрыть свой страх, когда на неё смотрела Куэс. Гинко была наиболее спокойна среди прочих девушек — судя по всему, ей не приходилось иметь дело с экзорцистами, вернее, против них, а присутствие её вожака успокаивает и придаёт уверенности. Сидзука… смотрела на Куэс не просто с враждебностью, а прямо таки с ненавистью. Чёрт, только сейчас вспомнил эту немаловажную деталь: при нашем знакомстве Сидзука напала на нас с Химари только потому, что думала, что мы экзорцисты. Если она не изменилась за это время, а старым демонам вообще тяжело изменяться… то она готова, по крайней мере, морально, в любой момент наброситься на Куэс, стоит мне отвернуться. Беру и сжимаю за руку десятилетнюю на вид девочку, снедаемую древней и выдержанной, как старое вино, ненавистью.
— Я в порядке, глава. Ты лучше скажи что-нибудь пленнице, иначе спать она отправится голодная, причём по своей же собственной инициативе… нано. — Не поворачивая ко мне головы, говорит водный дух.
Что Куэс? Сидит, не притронулась ни к еде, ни к воде.
— Я не собираюсь есть то, что приготовила твоя аякаши, Юто Амакава-доно.
— Из каких соображений?
— Из соображений наличия собственной гордости и опасений за собственную жизнь. Вы верите мне, Юто Амакава-доно, но не верите моему клану, вот и я верю вам, но ваша семья, и особенно аякаши, у меня доверия не вызывают.
Мммать, я точно не могу оставить их в этом доме одних.
— Прости, Куэс… Джингуджи-доно. У меня к тебе нескромная просьба. Мы можем общаться как раньше, несмотря на возникшее сегодня недоразумение?
— Глава, она посмела ранить тебя. Не дело фамильярничать с врагом… нано. — Сидзука, едва сдерживая прорывающиеся через слово шелестящие нотки в голосе.
— Ошибки случаются с каждым. Могу ли я называть тебя по твоему имени и без суффиксов? Нэ… Куэс? Ты можешь звать меня, как тебе будет угодно, я не обижусь.
— Что же ты не хочешь звать меня Ку-тян, как раньше в разговоре с Кабураги? — Куэс.
Ох, какие мы ехидно-гордые.
— Я был в состоянии небольшого аффекта от нахлынувших воспоминаний. Ку-тян звучит слишком… по-детски. Извиняюсь за такое обращение. Довольно глупо подвергать сомнению тот факт, что ты… — тут мой взгляд непроизвольно оценил её нескромное декольте, что для неё, судя по её слегка порозовевшему лицу, не осталось незаметным. — …Очень даже выросла. Ай!
Ринко, сидящая справа довольно чувствительно двинула меня локтём в бок, тоже проследив мой взгляд.