— Да, можно и так. Но не рановато ли для этого? Снега то особо и нет, даже в горах… Осень только, в самом, так сказать, разгаре.
— Это ничего, из-за одной моей знакомой, там всегда снег. Оникири дотуда не добираются — как-никак, удалённый от города район и пока никаких серьёзных происшествий не было…
Интересные у тебя, оказывается, знакомые. Заинтриговала. Теперь точно согласен.
— Хорошо, даю добро. Ты только постарайся.
Невольно в моём голосе появилось ехидство. Лиз кивнула мне и повернулась к Ринко, после чего сказала ничего не понимающей, но уже предчувствующей что-то плохое девушке.
— Прости, Ринко, это для семьи. Нам будет полезно отдохнуть в таком замечательном месте…
Не дожидаясь, пока Ринко поймёт, что к чему, кладу руку на их ладони.
— Готовы? Хаджиме!
И в следующую же секунду рука обалдевшей от этого Ринко с хорошим стуком соприкасается с жалобно скрипнувшим столом.
— Один-один. — Я.
— Ах ты! Ты притворялась всё это время… а ещё подруга, называется. — Ринко.
Если судить по голосу, возмущению моей подруги детства нет границ… вот только в эмоциях больше сквозило удивление и восхищение. А ещё внезапно проснулся азарт.
— Последний раунд. Девушки?
Ринко заново взяла руку Лиз. Ого.
Выражение лица обоих сейчас такое, будто они всерьёз собрались драться минимум до первой серьёзной крови. Вот что делает моё влияние и постоянные утренние спарринги. Зрители тоже в нетерпении и любопытстве придвинулись поближе, особенно Ю и Хару.
— Готовы? Хаджиме!
— ННнннннгх!!! — Ринко.
Лиз просто беззвучно выдохнула и начала тянуть в обратную сторону. Ого, да у неё это выходит еле-еле! Это у аякаши, с такой лёгкостью, словно пушинку, таскающую на плече сумку весом с небольшое пианино… отличные улучшения, Ринко, просто замечательные. Не имели бы они только этого не очень хорошего ментального блока-берсеркера, было бы вообще замечательно.
Стол жалобно хрустнул, давая трещину. Киваю кошке на руку Ринко, а сам беру руку Лиз в свою, прижимаем их с силой вниз, компенсируя приподнимающиеся поля стола из-за трещины посредине. Вот… ещё чуть-чуть… ну наконец-то. Рука Ринко покоится на одной из половинок стола. Кстати, стол таки не выдержал такого грубого обращения, и стоило девушкам убрать руки, как он развалился на две части. Ю восхищённо, «по-западному» присвистнула, симпатизируя таким образом неожиданной силе девушек. Разгоревшиеся огоньки любопытства обещали кому-нибудь кто подвернётся под руку, множество вопросов.
— Аррргх! Так нечестно! Ты наверняка сильнее даже некохимэ, и столько времени притворялась! — Ринко.
Лиз снова превратилась в смущённо внимающую горничную, делающую вид, что понимает, как сильно провинилась перед одним из хозяев. Хех.
— Ринко, уговор есть уговор. Пошли экспериментировать, у нас всего минут пятнадцать. Ю, пожалуйста, смотри но не мешай остальным девушкам. Вопросы потом задашь Химари, в школе. Химари, Нару, Лиз, я хочу, чтобы вы по очереди провели спарринг друг с другом. Агеха… не знаю, делай, что хочешь. Хару, просто разомнись, как обычно. Всё, действуйте. Ринко, да не бойся ты меня так, я ничего радикального сегодня не буду делать…
…
Моя спальня. Четыре девушки и я. Нет, не то, о чём можно бы подумать с первого осмысления по этому продуманному вслух факту. Гинко, Айя, Райдзю и прибившаяся к нам Лиз собрались для разговора.
— Наруками, ты знаешь, для чего я вас собрал.
Стоило мне произнести её полное имя, как она вмиг посерьёзнела. Мда, быстро все привыкают к тому, что я могу до поры до времени шутить по-разному, но уж если пошёл серьёзный разговор…
— Мой отец, Шиничи Амакава. Торговля оружием. Наёмничество. Поддержка террористической коммунистической организации «Нихон сэкигун». Я хочу услышать от вас всё и по порядку. Ах да, кстати, Гинко, Айя, познакомьтесь с моей пленницей заново: дочь «молнии Ноихары» и Шиничи Амакава, Наруками Райдзю. Удивлены?
По лицам вижу, что да. Даже почти безэмоциональная Айя соизволила испытать нечто вроде удивления, впрочем, внешне не подав вида.