А твоя уверенность и настояние на какой-то Тьме, не дающей демону собрать необходимое «количество» астрального тела съеденных конкурентов, кажется, заставила головоломку мыслей в моей голове щёлкнуть. Пропавшие аякаши уже заставили бы обычного духа-каннибала стать высшим… похоже, я сильно недооценил проблему известия, которое я получил от Химари ещё тогда, в школе. Вот только это всё какая-то мистика. Почему в моём старом мире аякаши спокойно поднимались по ступеням развития, и ни разу подобного текущей ситуации не было? Аякаши этого мира отличаются от демонов моего старого?
— Прошу, ответь мне честно. Вчерашняя вспышка Света изменяющего неподалёку отсюда… ты ведь вызвал его неосознанно? Не постиг или понял и затем доверился ему, как предыдущие Амакава, а просто вызвал… потому, что дорогая для тебя аякаши-волчица была в опасности? — Зенджу.
Интересно, откуда это дерево знает такие подробности?
— Именно так. Что в этом необычного? Я же из рода Амакава. Да, я не получал… или точнее насильно забыл моё обучение магии Света изменяющего, когда мои воспоминания были заблокированы, но всё же я могу использовать Свет… наверное.
Зенджу молчал в этот раз довольно долго для обычного разговора человека с аякаши — примерно с минуты две, за которые я смог немного проанализировать наш разговор. Слишком многое мне не понятно. Банально не хватает изначальных данных. Почему-то мне кажется, что мне действительно ещё предстоит встретиться с этим самым ками, как и предрекает это разумное дерево, более того, эта встреча будет не мимолётной, а перевернёт всю мою дальнейшую жизнь, походя разрушив планы. Слишком многое я хочу спросить, но этого мне не позволяет сделать… даже не знаю, что именно, но я привык доверять своим ощущениям, не раз спасавшим меня в трудную минуту.
— Необычное, хм. Всё в тебе, посланник Амакава, необычно. Я ни разу не слышал, чтобы кто-то из людей, включая ваш род, так рисковал собой ради аякаши, но это самая малая странность. Свет изменяющий… нельзя «вызвать». Он приходит сам. И когда он это делает, то он либо остаётся с одним или несколькими из его носителей и в дальнейшем прислушивается к его или их просьбам, или же не приходит вовсе. Но он не помогает в трудную минуту, лишь затем, чтобы уйти обратно… это лишь значит, что твоя душа способна принять и понять его, как ничья более, посланник Амакава. В том числе, и по сравнению со всеми прочими «светоносцами». Но что-то мешает ей сделать это.
Пауза. Я, Кофую и Зенджу. Молчу я, скорее задумчиво, чем как-то ещё. Молчит Кофую, внимая, наверное, необычным для неё словам о всяких человеческих магах и их душах. Такое ощущение, что и дух леса молчит лишь потому, что он не знает, что мне ещё можно сказать, без того чтобы не повернуть какие-то возможные в его понимании события в ненужную сторону.
— Ты ведь искренне любишь и уважаешь людей и демонов, которые доверились тебе, и составляют с тобой одну дружную семью? Они для тебя не бездушные инструменты?
— Это так, Зенджу. Семья для меня — главное.
— …Главное, говоришь… мы с тобой в этом похожи. У меня также ничего не осталось, кроме малышки Кофую и доверившихся мне в этот трудный час демонов. Знал бы я раньше, что этот день настанет именно сейчас — не проморгал бы его, и не терял бы времени, а попытался бы послать гонца кому-то из оникири вроде тебя, способного видеть в демонах часть семьи, а не только сильных существ, которых можно использовать в бою, как солдат, против заражённого Тьмой… Кофую говорила, тебя зовут Юто Амакава?
— Именно так, дух леса. Это имя, которым меня называет моя Семья.
— …Прошу простить меня за наглость, ведь мне нечем будет отблагодарить тебя, в случае, если ты согласишься… однако, не мог бы ты принять доверившихся мне демонов в качестве своих вассалов? Я думаю, их верность в такое время не пошатнётся даже и без принятия ими Света, который пока с тобой не до конца.