Мой обстоятельный подход к проблеме возымел правильное действие. Все эти разговоры о Свете и Тьме, о всяких там пророчествах, моментально вылетели у девушки из головы, стоило ей углубиться в оказавшееся непростым дело — подготовку, пока хотя бы на словах, группы демонов к резкой смене их, можно сказать, начальника. Это уже не говоря о том, что наверняка все аякаши просто не смогут переехать ко мне сейчас просто потому, что отчасти привязаны к этому месту. Первым же делом Кофую рассказала именно о таких случаях. Среди аякаши было несколько демонов предметов (судя по описанию их привычек — посмертных) и даже один дух места, как раз на стадии скорой привязки. Ему, точнее ей, вообще нежелательно в ближайшее время менять место проживания… а потом просто нельзя будет этого сделать, вплоть до момента, когда она не дорастёт до хранителя места, то есть очень и очень нескоро. К чему приводят резкие смены жизненных ситуаций в переломные моменты жизни для аякаши, которые готовы шагнуть на стадию развития выше, отлично иллюстрирует Гинко, заработавшая после такого свою милую привычку оборачиваться волчицей, когда кто-то дотронется до шрама на её шее.
Ах, Гинко. Надеюсь, что ты всё будешь благоразумна и не уйдёшь от меня, тщетно пытаясь наладить контакт со своей старой стаей. Ты же уже неоднократно проходила по жизни через различные жизненные ситуации, и вполне можешь переступить через стайный инстинкт своего вида, понимая разумом всю бесполезность налаживания отношений с твоей старой стаей заново…
…
— Мне нужно идти, Юто. — Гинко.
Вот так. Не вожак, а просто Юто. Слегка отстранённое лицо, и лишь Чи говорят мне, как тяжело ей сохранять спокойствие и рассудительность. Тяжело, потому что несмотря ни на что, она действительно привязалась к нам всем, и в первую очередь ко мне. Но меня это нисколько не успокаивает, разумеется. Более того, знание, что своими действиями я вызвал у неё необходимость внутренней борьбы между разумом и инстинктами, между любовью и ненавистью, лишь порождают у меня ещё большее чувство вины.
— Стая… я хочу хотя бы узнать, что с ними было, и в особенности, что теперь с ними будет без вожака. Столько лет прошло… они нуждаются во мне, Юто.
Гостиница встретила нас с Кофую оживлённо беседующими девушками о всяком разном с хозяином курорта, пожилым мужчиной по имени Араши, чью фамилию я как-то пропустил мимо ушей при нашем утреннем знакомстве. В общей гостиной комнате для постояльцев не было лишь Сидзуки с Гинко, и ещё Агехи, видимо всё ещё обижающейся на Ринко.
Водный дух и волчица оказались в комнате последней. Когда я застал их тут, две аякаши молча играли в гляделки друг с другом. Как Сидзука смогла уговорить очнувшуюся и уже вполне бодрую Гинко, чьи шрамы на теле уже начали слегка уменьшаться, подождать меня прежде чем уйти — одному ками известно. Тому самому, последнему в этом мире. Хотя, глупость какая. Куда остальные делись? Божества просто так не исчезают.
— Ты ведь понимаешь, что ты обманываешь саму себя, нано? Говоришь то, что хочешь, что бы было, но уже точно не будет… нано. — Говорит Водный демон, слегка устало.
Спасибо, Си-тян, но это бесполезно. Гинко не отбросила доводы своего разума, но сейчас, в том состоянии, в котором она находится, убедить её словами будет невозможно. Наверное. Попытаться стоит, вот только как бы не сделать всё ещё хуже.
— Это… ещё отнюдь не факт. Стая боялась моего отца, и отчасти только поэтому так на меня отреагировала. Я думаю, часть, которая не хотела вмешиваться в нашу с отцом разборку, мне симпатизирует и сможет успокоить оставшихся. — Волчица.
Послушай себя, Гинко, ты же сама себе не веришь. Кому как не тебе знать свою стаю, пусть даже её состав очень сильно изменился.
— Гинко… насчёт моего вмешательства.
Волчица отвернулась. Просканировать эмоции… плохо.
— Волчица, ты обрела Семью, свою новую стаю. Если бы я не сделал того, что сделал, твой отец бы тебя убил. Как бы по-твоему я смог оправдаться перед всеми? Что бы я должен был сказать Хару, например?