Ю Шимомуро, разумеется, сразу же отстранилась и вывернулась, демонстративно показывая, что она вовсе этого не хотела, и что это не она на меня кинулась — чтобы окружающие не подумали ничего такого. Окружающие, в том числе Нару с Кофую, встретили ярко красное лицо Ю и её стремительную ретировку на кухню с одновременным извержением извинений из её, оказывается, весьма приятного ротика, порцией понимающих смешков. Даже Сидзука расщедрилась на парочку своих. А Хару так вообще залилась звонким и таким приятным слуху искренним детским смехом из-за своей настолько хорошо удавшейся шалости.
* * *
Ещё через десяток минут распаковки сумок под мой явно недоумевающий от всей этой прорвы вещей взгляд (Оказалось, что среди вещей, взятых нами с собой на курорт, были и некоторые сумки основательно подготовившейся к переезду Кофую), и вручения заранее купленных для Химари и Нару презентов… есть такая традиция у местных, кстати: если едешь куда-то относительно далеко, обязательно необходимо захватить с собой сувенир для тех, кто остался дома… так вот, после всего этого быстро закончившегося бардака, в котором принимала участие почти вся Семья, я узнал ещё одну интересную особенность быта местных, которую узнать можно только побывав всей дружной Семьёй в каком-нибудь относительно удалённом месте. А именно — купание в «общей» воде. Предварительно тщательно отмывшись под принятым душем, разумеется. Получился эдакий горячий источник курорта, откуда мы только что приехали, в миниатюре. И даже тут не прошло без маленького казуса.
Девушки… хех, весьма эгоистично заняли ванную первыми. Поэтому, сначала в течение получаса я был вынужден ждать под дверью ванной, в собственном же доме, слушая в процессе радостные вскрики и смешки балующихся девчонок. Первая «порция» (Ринко, Лиз, Сидзука, и вроде бы Хару) уже вышли и успели смениться зашедшими снова прямо перед моим носом остальными девушками, опять захлопнув прямо перед моим лицом дверь. Ещё минут через пятнадцать мне это надоело, и я зашёл внутрь, предчувствуя интересное зрелище. И мои надежды были с лихвой оправданы!
— ИИииииек! — раздался дружный пронзительный вопль… удивлённой радости(?)… вернее очень смешанных реакций.
Оказывается, Хару никуда не выходила, а задержалась, чтобы принять напоследок ещё один душ. Я и раньше замечал за ней определённую склонность к, возможно, чрезмерной чистоплотности, но главное не это. Девушка стояла прямо напротив входа, под струями душа, абсолютно голая. Ещё более поразительна оказалась её реакция.
— Счёт: один-один… хи-хи-хи…
Это она намекает на то, что случайно увидела меня как-то раз голым в душе? Хех, вот уж действительно. А сама-то? Склонила немного в сторону и на бок голову, покраснела, словно мак… ну да, это не голенькой или тем более в белье в одной постели со мной лежать с выключенным светом, а вполне себе ощущать на своём теле при полном свете мой наверняка внимательно вцепившийся в каждый изгиб её тела взгляд. И при всём при этом, Хару, уж не знаю, каких мысленных усилий ей это стоило, постаралась не закрыться от меня ни полотенцем, ни рядом висящей ширмой, давая мне возможность хорошенько рассмотреть её с головы до ног. Постаралась… но до конца этого сделать не смогла: ладошка с мочалкой всё же закрывает «самое сокровенное» у любой девушки… честно говоря, делая зрелище немного комичным, и одновременно с этим, гораздо более эротичным, чем следовало бы.
— Потрёшь мне спинку, онии-чааан? — Хару, своим ангельским голоском, якобы совершенно не подразумевая под этим ничего «эдакого».
Конечно-конечно. То, какие титанические усилия я должен буду прикладывать при этом процессе, чтобы контролировать себя и не сделать ничего, о чём бы не пожалел чуть позже — так об этом тебе совершенно не обязательно думать, «сестричка». Успокоив своё здоровое и слишком активное воображение, которое начало приходить в движение в совершенно ненужном направлении, я всё же отвернулся и посмотрел в сторону второй открытой душевой кабинки, в которой и намеревался сделать то, ради чего зашёл — принять душ.
Посмотрел, лишь затем, чтобы увидеть ещё одну свою «сестрёнку» — Нару. Та, в отличие от Хару, не стесняясь, практически от слова «никак», с интересом продолжала обтирать тело. Ей-то чего в голову стукнуло? Она же с нами не ездила, чтобы проводить символическую для элементального духа процедуру помывки… И ведь стоило ей удостовериться, что я её заметил, как она не просто дала себя хорошо рассмотреть, а ещё и молча начала, в отличие от той же Хару, игриво двигаться, лаская своё тело намыленной губкой, под моим задумчиво-изучающим взглядом. Вот ведь егоза, во всех смыслах — и подвижная, и характер до ужаса колючий.