— Кристоф, вы и несколько ваших воинов и магов приехали к нам в дом для подписания мирного договора. Тем временем, другая группа, в том числе эти, теперь уже заложники, напали на наш дом, вырезали охрану и захватили мою единственную дочь, оставшись прикрывать отступление остальной группы. — глухо начал Юрген, и после небольшой паузы, продолжил, повышая голос — Вы совсем потеряли стыд?! Это граничит с нарушением железных правил!
— Юрген, у вас нет доказательств своей версии. Группа нашей страховки была атакована первой, и она лишь захватила вражеское лицо, отдавшее приказ к атаке. Вините лишь глупость собственной дочери.
— Это возмутительно! Гертруда не обучалась воинскому искусству: будучи моей единственной дочерью, ей была уготована другая судьба, и все присутствующие это знают! Она не могла отдать приказ и даже если бы и сделала это, то её бы никто не послушал! Ваша ложь прозрачна, как северные воды Рейна!
— Следите за языком, Юрген Мёллендорф! Ещё раз назовёте меня лжецом, и я потребую дуэли чести присутствующих сильнейших из наших Семей. — с этими словами Глава Семьи фон Финстерхоф покосился на своего разъярённого сына. Следом за ним, на коммандера фон Финстерхоффов бросил взгляд Юрген и явственно взглотнул воздух, резко успокаиваясь.
Сильнейшим у Мёллендорфов официально был, как ни странно, сам Юрген, однако даже он был по факту весьма посредственным гэсселем. Мёллендорфы брали своё количеством живой силы и качеством массово закупаемых артефактов.
Тем временем мейстер мысленно был буквально на грани того, чтобы расшвырять охрану и освободить свою любовь Лизандру вместе с собственным «мечом», и по совместительству лучшим другом — Вильгельмом. Не давало это сделать только понимание того, что такое действие будет равносильно объявлению войны только-только пришедшей с его Семьёй к консенсусу Семьи Мёллендорф. И ещё то, что Лизу и Вильгельма держали под прицелом сразу несколько магов с весьма сложной артефактной защитой.
— Кто из присутствующих… может подтвердить вашу версию, Кристоф? Кто может поклясться, что эти двое не получали приказов намеренно захватить мою дочь?
— Генрих, шаг вперёд. — Глава фон Финстерхоффов бросил фразу-приказ куда-то за плечо.
Ранее закрываемый Главой для взгляда мейстера его брат делает шаг вперёд.
— Клянусь Семьёй, мой «меч» и «меч» моего брата, скованные сейчас цепями, не получали от меня или мейстера намеренный приказ захвата вашей дочери, лэр Юрген Мёллендорф, Глава Семьи Мёллендорф. Я говорю правду, иначе я умру прямо здесь и сейчас.
Слова клятвы высшего приоритета были сказаны. Никто, кроме как хозяин «меча» не может, находясь вне боя, отдать приказ «мечу», и даже в бою приказать чужому «мечу» может лишь воин или маг, старший по званию, чем хозяин упомянутого «меча». В случае с Генрихом, отдать такой приказ мог он сам, брат-коммандер… или Глава, не упомянутый в клятве.
Юрген просто выпал в осадок от такой наглейшей, в своей очевидности, «хитрости», но снова назвать Кристофа лжецом не решился — это равнозначно подписанию себе смертного приговора.
— Если вы удовлетворены, Юрген, то я приступаю к вынесению приговора своим пленникам: Согласно железным правилам, я в праве лишить их жизни за нападение во время переговоров о мире, что и собираюсь сделать. Ты, воин рядом с Гертрудой Мёллендорф. Убить пленников.
— Лэр Глава? Прямо здесь? — вопрос был вполне обоснованным: в зале переговоров протоколом прямо не запрещалось проливать кровь пленных, но традиционно этого не делали уже сотни лет, сначала выводя их из помещения и давая право последнего слова.
— Остановитесь, безумцы!!! — Юрген.
— Прямо здесь, воин! Или ты желаешь отправиться вслед за ними, за невыполнение приказа? — Кристоф.
— Слушаюсь, лэр Глава! — обер-лейтенант кивнул двоим воинам.
В зале с замершими охранниками и воинами обеих Семей прогремели выстрелы, и тела пленников фон Финстерхоффов падают на пол, орошая древнюю плитку круга переговоров своей кровью.
— Что… что вы наделали… моя дочь… — произнёс Глава Семьи Мёллендорф, визуально разом постаревший на несколько десятков лет.
— Я ухожу. Можете делать со своими пленными, что пожелаете нужным. — бросил за спину Кристоф фон Финстерхоф, уже поворачиваясь к выходу.
— Убить… убить пленников — обречённо прошептал своему магу Юрген в повисшей гробовой тишине.
— Нет!!! — очнулся как от дурного сна мейстер.
В следующую секунду зал, образно выражаясь, взорвался десятком формируемых заклинаний и буйством стихий, среди которых были магоформы коммандера, заклинания стационарной защиты готовых к подобному исходу армейских магов-операторов, и магия, брошенная силами Мёллендорфов. Прогремели первые выстрелы, пока лишь в мейстера, который, не обращая на это никакого внимания, расшвыривал, теперь уже точно вражеских воинов, моментально перегружая их защитные артефакты и неумолимо приближаясь к пленникам, игнорируя сплотившихся вокруг своего Главы магов Мёллендорфов.