— Значит… это правда… — Пробормотала еле слышно Киёко.
Наступила тишина, не прерываемая ни взявшей со столика леденцы Флеммой, ставшей молча нам их предлагать, ни моей Семьёй и Киёко. Похоже, разговор усилиями огненного духа всё же сошёл на нет, несмотря на весь мой запал в том, чтобы выбить из своего вчерашнего противника правду о её мотивах нападения на мою Семью. Хотя… подозреваю, что случилось то же самое, что когда-то вышло с Куэс при нашем с ней первом случайном сражении при встрече спустя столькие годы. Плюс личный интерес хранительницы в текущем главе всё-таки клана Амакава.
Как бы там ни было, ещё один раунд вышел в её пользу. Безумие Ноихары разоружила не только меня, но и смягчила непреклонность присутствующих членов моей Семьи в их стремлении помочь мне разобраться с этим вопросом. Отчасти потому, что в культуре местных, а значит и в манерах речи и даже мысли мимикрирующих под местных людей демонов значилось важным пунктом уважение к старшим. А Флемма была, теперь уже точно ясно всем, кто сомневался после разбора боя, довольно старым элементальным духом. Эти её резкие изменения эмоционального фона, неадекватные реакции, вспоминаемые по делу и без противоречивые утверждения и вопросы, задаваемые вопреки здравому смыслу, а также фиксация на незначительных элементах, свойственная человеческим детям, завершали картину безобидного… пока его не доведут, существа. «Ну вот как на неё злиться?» — примерно это должны думать те, кто мог быть и был свидетелем её короткого диалога… со мной, Киёко, и с самой собой, видимо.
Как злиться? Да очень просто. Есть их у меня, ответов на этот вопрос.
— Киёко, очнись. Флемма. Будем говорить тут, или есть в твоей церкви более… укромное место?
— Пойдём, Юто Амакава-сан. Кельи настоятельницы… её, то есть мои, в отдельном корпусе. Я поставлю барьер и мы сможем, кхе-кхе, поговорить. Я постараюсь… быть как можно более понятной, ради такого эксклюзивного случая. — Флемма с татуировкой.
Видимо, она всё же была более адекватной… если так можно выразиться про одну из воображаемых личностей разумного, по отношению к его второй личности, что уже само по себе является признаком безумия. Но затем всплывает в сознании вчерашнее происшествие, безумные глаза и лицо огненной аякаши с татуировкой на лице, и моё мнение мне же приходится корректировать. По крайней мере, для себя уже можно точно и окончательно решить, что существо, идущее впереди нас, показывая нам дорогу к её апартаментам, в которых она, судя по всему, и живёт, является минимум неадекватной с точки зрения обычного человека. А значит, ожидаемые реакции от неё можно и нужно фильтровать через понимание этого факта. Рассчитать можно любое, даже самое хаотичное поведение — разница лишь в необходимом времени и количестве необходимой для этого информации, преимущественно собираемой в непосредственном разговоре статистическим методом. То есть, как она смотрит на вещи в целом, и более конкретно — на что-то определённое, а также при каких обстоятельствах это её видение меняется. Моя цель, состоявшая и состоящая в том, чтобы узнать её получше, для того, чтобы иметь возможность спрогнозировать… ладно, не буду нагромождать мысли специфическими словесами: просто узнать получше, чтобы понять, что от неё можно ждать… так вот, эта цель не изменилась, несмотря на продемонстрированную, и даже подтверждённую вслух ей самой некую вторую личность.
Да, она безумна в общем понимании этого слова, и моя задача из-за этого усложняется. Немного… наверное. Но всё дело — в восприятии. Нет, раздумывать над философскими вопросами о том, что есть безумие, и кто из разумных этого мира является подлинным эталоном правильного мышления, я не собираюсь, так как подобный подход контрпродуктивен, ведь подобные вопросы не разрешимы принципиально, в отличие от просчёта личности Флеммы — слишком много факторов, и усреднённый пример большой группы людей тут ничего не даст.
…
Аскетизм. Рабочий деревянный стол, несколько стульев, твёрдая двухместная кровать, шкаф, тумбочка. Деревянные панели на стенах, оканчивающиеся на уровне чуть выше среднего роста от пола. Выше них — обработанный камень, развешанная ткань, несколько полок с книгами, судя по всему, на религиозную тематику, обязательный крест-символ её религии… интересно, она действительно верит в абстрактное, или это её легенда-прикрытие? Никогда ещё не видел раньше демонов, нуждающихся в моральном стержне из верований в несуществующего или же ушедшего божества. А ещё — леденцы. Много различных леденцов. Кое-где, явно облизанные и недоеденные. Всех форм, цветов и размеров: зелёные, оранжевые, синие, красные, полосатые и «облачные», состоящие из нескольких цветов, кружки, овалы, мелкие шарики, звёздочки, прямоугольники, лежали в хаотичном порядке на столе, тумбочке, и кое-где на полу. Вперемешку с небольшой кипой листков, также имеющихся в наличии в комнате — преимущественно на столе, но и парочка сложенных и скомканных на кровати имеется.