Бывают такие вещи, которые можешь и не ожидать встретить в комнате, где живёт плохо знакомая, но уже слегка составившая о себе первое впечатление личность, но уже через несколько минут разглядывания (если вещь вообще действительно стоит столько затраченного на неё внимания) она начинает вписываться в атмосферу. Общая хаотичность кельи — да, вполне, почему бы и нет. А вот эти леденцы, почему-то не хотят, сколько бы я не бросал на них косых взглядов. Более чем полутысячелетнего возраста аякаши, кстати, на мой риторический вопрос ответила молчанием и… самым натуральным смущением. Даже слегка порозовела лицом, проследив мой взгляд и будто только вот сейчас осознав, что её якобы застукали её за чем-то недостойным долженствующего и ожидаемого от неё поведения, как сестры-настоятельницы… по крайней мере, так можно было бы подумать, если бы её реакции были стандартными и скрывали под собой именно то, что подразумевает продемонстрированный ей мне эмоциональный фон и язык тела.
— Привычки, десу. — Всё же кратко пояснила элементально-огненная аякаши этот, на самом деле не требующий объяснений, момент, пытаясь тем временем снова устроиться на небольшой кипе криво лежащих друг на дружке книг — занятие заблаговременно неблагодарное, так как в некоторых, как я уже успел убедиться, когда они валялись только что разбросанными, кое-где в открытом виде, отсутствовали целые разделы страниц, в основном из-за явных подпалин. Некоторая часть книг имела более широкий «корешок», сужаясь к противоположным уголкам, из-за чего в свою очередь вся эта конструкция была довольно шаткой и неровной.
— …И для этого сейчас предстоит сделать… возможно, неприятную процедуру. — Продолжаю я, словно не слышу её пояснения.
Вообще, игнорирование сказанной собеседником реплики у местных считается невежливым, но… к чёрту. Я вообще пришёл сюда с расчётом на то, что возможен бой с довольно сильным противником, из-за того, что я собираюсь выяснять с ней отношения на повышенных тонах. Основная же причина того, что я хочу изменить тему на более конкретную, и не обращаю внимания на подобные мелочи состоит в том, что проанализировав (без задействования основы) наше с ней пока, пусть и немного продуктивное, но всё же занимающее излишне длительное время, знакомство, можно прийти к выводу, что быстрее выйдет, если я буду задавать конкретные, не подразумевающие посторонних размышлений вопросы… что я в принципе и делал, за единственным исключением — вопрос про Зенджу… однако, только этого недостаточно. Вместе с конкретикой необходимо ещё и игнорировать некоторые странности, иначе я с компанией так до вечера и просидим.
— Айя… прошу, но не приказываю… пересиль себя, перестань дрожать и покажись.
Всё ещё мелко подрагивающий магический конверт у меня за пазухой после непродолжительного раздумья исчез, чтобы появиться за моей спиной в виде девушки в характерной хламиде. Напуганной, сжавшейся, неотрывно следящей одним глазом за хозяйкой помещения из-за моего плеча, девушки.
Реакция Флеммы? Задумчиво изучает потолок с открытым ртом… или нет. Почему она храпит? Уснула с открытыми глазами? Вот уж настоящий генератор абсолютно случайного поведения. Сложно мне будет её в итоге понять.
— Флемма… Флемма! Ои. Безумие Ноихары!
Щёлкаю пальцами, подкрепляя своё желание пробудить эту спящую красавицу громким звуком. Магией или прикосновением будить не хочу — во избежание… мало ли как она может отреагировать. Лучше тут посижу, ненавязчиво поддерживая неактивированный огненный щит.
Проснулась и смотрит в мою сторону, словно ничего такого не было.
— О? Уже пора нырять под землю? Ковёр-самолёт архангела Иеремиила опаздывает аж на позавчера… хм, так о чём мы, Юто?.. десу. — Саламандер.
Я уже и сам не уверен.
— Айя, подтверди соответствие её ауры той, которую ты имела возможность видеть, вернее чувствовать во время своего… рождения.
— Эт-т-то она, вне вс-с-сякого сомнения… Юто-доно.
Ну что ж…
— Флемма. Не расскажешь, как так получилось, что ты однажды атаковала один из домов, принадлежащих Амакава, сжигая заживо проживавшее там семейство? И кто они вообще были?
Снова свалилась со своего импровизированного «стула». Что характерно, пока она «спала», слегка покачиваясь из стороны в сторону, она казалась куда как… менее неуклюжей, в общем. Причём, это отнюдь не было показательной, забавной, профессиональной псевдо-неуклюжестью той же моей милой чайной чашки — Лизлет, чья театральная неловкость в свою очередь пусть и не бросалась в глаза своей неестественностью из-за вполне себе уверенных движений подобного плана в остальных случаях, но анализировалась в плане моторики и опровергалась основой на ура.