Наконец-то выныривает Хару, которой мы с Сидзукой время от времени подбавляли воздуха.
— Фух, наплавалась… на неделю вперёд. Но ещё обязательно буду сюда заходить. Си-тян, ты ведь не против? Вот и славно. — Масаки-Амакава. — Юто, давай пойдём к остальным! Я прямо сгораю от любопытства…
Переглядываемся с Сидзукой и непроизвольно синхронно издаём пару смешков. Ох уж эта молодёжь…
…
Происходящее сейчас на разложенном диване в главной гостиной (и происходившее всего пока лишь несколько часов) было чем-то похоже на красивую сказку, рассказываемую детям… ну ладно, пусть будет не детям, а подросткам уже узнавшим, что можно и нужно делать с противоположным полом, но ещё не изведавшим этого удовольствия, так сказать, на практике, которым рассказывают эту самую «сказку» свои старшие и чуть более опытные в этом плане собратья. Такую же красивую и неправдоподобную, но в которую хочется верить, «сказку»… ксо, если подумать, сказок в обычном понимании этого слова мне почти никто и никогда не рассказывал. Не то малое семейство, не то воспитание. Однако уже будучи взрослым, пришлось послушать в столице, будучи гостем-свидетелем некоторых семейных пар с детьми, обычные семейные фольклорные сказки. Но совсем другое дело — многочисленные «сказки»-рассказы, шепотки между сверстниками и чуть более старшими учениками в магической академии, когда одни воспринимали наставления и явные приукрашения уже отведавших вкус плотного общения со своими молодыми пассиями за чистую монету и величайшие откровения, не уделяя столького внимания даже лекциям учителей по боевой магии. Сказками, как таковыми, их назвать было нельзя, однако все эти красочные эпитеты, преувеличения значимости и качественного уровня ощущений, наверное, вызывали аналогичное ощущение восторга, предвкушения и нетерпения самому или самой приобщиться к этой, такой близкой «сказке». К сожалению или счастью… нет, всё же к сожалению, но и к будущей пользе… я был лишён способности воспринимать эти «сказки» всерьёз, ибо принадлежал к тому кругу счастливчиков из числа аристократии, которых «обучили» ещё в своих Семьях, что такое секс«…и с чем его едят», так что знал, где правда, а где ложь, и сам мог рассказать, что к чему. Наверное, отчасти поэтому, у меня не было друзей среди старших собратьев-учеников, и хоть отбавляй приятелей моего возраста из моей учебной группы и не только.
— Хах… ммм… хах… — Издаёт бессвязные звуки Хару.
Девушка, вернее, уже полноценная женщина, принявшая своего первого в своей жизни мужчину, расслабленно оцепенела, как бы странно это не звучало, непроизвольно пытаясь при этом уже с минуту восстановить напрочь сбитое слегка хриплое дыхание. Измученное продолжающим сваливаться на неё счастьем лицо, полностью отсутствующие мысли, и ощущения с её стороны настолько… чистые, каких не было у меня, наверное, ни с кем более, ни в старом, ни в этом мире. Да, даже включая, наверное, Лизандру. Именно в этом и заключалась «сказочность», про которую я вспомнил: вовсе не ожидал, что такое возможно.
Наверное, я научился различать силу, искренность и эту самую чистоту чувств и эмоций, хотя с первого взгляда могло бы показаться, что всё это — одни и те же понятия. Но нет… Хару, эта чудесная частичка моей Семьи, что сейчас обессилено лежит подо мной, терпеливо ожидающим её прихода в себя, не смогла сейчас, да и говоря на чистоту, не могла бы и, наверное, не сможет никогда «завалить» меня силой собственного передаваемого экстаза, как это делает Агеха, заставляя гаснуть моё сознание. И абсолютная, доходящая до примордиальной животности, фанатичная искренность ощущений Химари также обогнала аналогичное свойство у человеческой девушки рядом со мной. А уж про техничность и умелость действий Сидзуки, которая из всей Семьи единственная, кто в отличие от остальных, может благодаря опыту контролировать меня самого и задавать необходимый темп, и говорить нечего в плане сравнения с Хару. Но эта чистота ощущений последней… у неё не было «причин», чтобы любить меня, как у большинства девушек. Все её переживания, пока я рядом, просто забылись. Она не испытывала ни эдакой гипертрофированной благодарности Си-тян, жалости Лиз ко мне из-за моего прошлого, фанатичной преданности своему призванию Химари, Ринкиной необходимости удержать меня возле себя «по привычке», Айиных переживаний о собственном предназначении, пусть и уже почти полностью разрешённых… и прочая и прочая — все эти посторонние мысли у остальных девушек лишь усиливали эмоции и ощущение наслаждения, однако вместе с тем, лишали меня и их первородной чистоты ощущений… или как-то так. Я сам сейчас не настолько хорошо соображаю — так качественно подействовала на меня малышка Хару. Ей абсолютно ничего не мешало не думать ни о чём и попросту отдаться процессу, который был достойным завершением более чем достойного дня, проведённого, наверное, самым необычным и приятным для неё способом. Ведь если это не так, то я даже не знаю, как мне надо было его провести, чтобы он заполнился бывшей Масаки столь же хорошо. Аж самому понравилось до крайней степени, едва ли меньше, чем девушке, хоть я и привычен к большей части увиденного.