Приятно сидеть на этом ровном, шероховатом камне, хранящем ночной прибрежный холод, которым он с удовольствием делится с моим разгорячённым боем и последующими событиями телом, в то время, как не по-осеннему лишь слегка прохладная вода ласково шелестит у ног на гладкой мокрой гальке, настраивая на созерцательный лад, порождая при этом мысли о добром и вечном. Тепло, словно мы и не на северных островах. Хотя, быть может, это заблуждение — лишь плод моего воображения, ведь ещё полчаса назад, когда я штурмовал берег, было всё же довольно прохладно, и отнюдь не из-за бриза, а… вообще. Впрочем, и тогда некоторую роль тогда могли играть нехорошие предчувствия, которые сейчас, после боя превратились в поводы для серьёзного размышления, утратив первоочередную актуальность. Плохо лишь то, что победа немного омрачнилась незначительными потерями у армейцев и Тсучимикадо, но такова природа всех военных действий.
— Ну как? Лучше?
- *Хнык*… лучше, Юто… *хнык* — Лизлет.
Погладить в очередной раз её прелестную светловолосую голову у меня на коленях, украдкой вытирая большим пальцем слёзы. Взгляд назад, поверх стоявших и сидевших в ожидании членов моей Семьи, и споривших, суетящихся кланеров на заднем плане — на небо с другой стороны. Очень медленно, неразличимо для глаза уходящая хмурость туч и горизонта, слившегося в одну тёмную линию с водой, насколько её видно отсюда — часть берега позади закрывает обзор покато поднимающийся склон, на котором, переходя из гальки в песок, а из него в почву, начинает с подъёмом появляться робкая растительность каких-то кустов и небольших деревцев с куцыми по сезону ветками. Звёздная ночь неохотно разжимает свой хват над островом.
Большой палец правой руки уже без всякого умысла, ещё имевшегося пять минут назад при артефакторных процедурах восстановления энергетической составляющей настоящего тела посмертного цукумогами, поглаживает новый рельеф на знакомой антикварной чашке, искусно сделанной мастером своего дела. Маленькая щербинка, у самого края стенки. Очень легко не обратить внимания, если использовать этот предмет в моих руках как просто чашку. Немного шершавая на ощупь, разве что.
Маленькая щербинка… и небольшой, тонкий шрам-трещина на заплаканном, испуганном лице, перечеркнувший правый глаз, со лба до скулы, сейчас закрытый стильной чёрной повязкой-пластинкой с белым значком черепка, якобы держащейся на тонких верёвочках… повязка теперь будет частью её проецируемого тела. Не навсегда, но надолго. Пока Лиз самостоятельно не перерастёт средний ранг силы. Овеществлённая магическая материя в данном случае может лишь навредить — она бы пригодилась только если надо было бы срочно делать новое тело для моей смертельной горничной. А так рисковать Лиз из-за царапинки я всё же не буду.
— Ну-ну, перестань плакать… ты ничуть не стала для меня менее красивой, даю слово.
Ксо, снова начала лить слёзы из целого глаза. Вот ведь… женщины. Она конкретно за себя, если судить по эмоциям, так не боится, а ведь вообще-то могла умереть… Чёртовы синоби всё же решились на отчаянную попытку лишить нас транспорта-амфибии, где хранилось настоящее тело Лизлет. Это же надо было настолько сильно им повезти: два из напавшей пятёрки магов скрытников прошли через Агеху, напролом. Одного прикончил маг Тсучимикадо. Оставшийся смог преодолеть защитные печати первого клана и пересечь мою защиту на судне, надёжно не пропускающую магию и обладающие слишком сильной потенциальной силой столкновения предметы, но пропускающую разумных (слишком сложный бы пришлось делать фильтр из-за стольких магов в нашем десанте). После чего нанёс один мощный самоубийственный магический удар. Личная защита на бронированном контейнере с чашкой выдержала без проблем, но внутрь пробилась, видимо, слабая вибрация… даже при том, что чашка у Лиз, благодаря некоторым её демоническим особенностям и моим улучшениям, была и есть твёрже обычной фарфоровой… даже несмотря на наличие мягкого подбоя-подушки в контейнере, который оставляет лишь место для блюдечка и чашки (раздельно), этому самоубийце-синоби удалось совершенно немыслимым в своей случайности образом затронуть слабую точку «усталости» материала, из которого было сделано настоящее тело Лиз… всё же чашка действительно антикварная, и она не простаивала всё время своего существования на какой-нибудь полке, а вполне себе использовалась… бесчисленное множество раз, судя по тому, как Лиз любит потчевать всех собственноручно сделанным чаем. Такие вот мелкие особенности цукумогами многое говорят о предмете, который является их телом.