Блутзаугер сам оказывается в моей руке — без контроля основой и моего сознательного решения, на одних лишь приобретённых инстинктах типа «увидел автоматона — убей».
— Правда он лапочка? Няя-а-а… — Хару, умилительно улыбаясь.
Остальные присутствующие девушки, стоило им посмотреть и осмыслить, что именно держит в руках Хару, поспешили всячески согласиться с младшей Амакава, столпившись вокруг неё, полностью закрывая мне обзор на эту опасность, выглядящую для них, наверное, мило и необычно. Чёрт бы побрал эти побочные эффекты от klapperschlange, из-за которых большая часть моей Семьи слетает с тормозов поутру, что сейчас большинство из присутствовавших демонстрировало: взъерошенная, колкая, и непривычно добрая Нару, улыбчивая и сюсюкающаяся Си-тян, хихикающая розовощёкая Агеха… довольная Химари, а также смотрящаяся дико вместе с её угрожающего вида наглазной повязкой и одновременным излучением в пространство беззаботного добродушия, Лизлет… ну, последнее у неё практически всегда, но сейчас особенно ярко выражено — после многократного «лечения» её уверенности в собственной красоте этой ночью… за которым, кстати, последовало предсказуемое обещанное появление остальных девушек, ещё в день рождения Хару вытребовавших себе место на ложе Главы, не давая мне таким образом передышки ещё довольно долго. Хорошо хоть мои любящие и понимающие элементальные аякаши, вместе с одной кошечкой, подошли к делу с умом и сдержанностью, ограничившись требованием всего по несколько «раз» уделить внимание каждой. А не то мне бы пришлось до сих пор «трудиться» в поте лица. Да что там говорить, с одной лишь Агехой при её возвращении в Семью я провёл больше времени и финишировал большее количество раз, чем этой ночью со всей собравшейся дружной компанией, так что страшно подумать, что бы было, если бы они взялись за меня всерьёз. Ох уж эта их странная благодарность за устроенные в доме условия…
— Разойтись!!!
Мой резкий командный рёв подействовал на Семью отрезвляюще. Если они сейчас не понимают опасность, и реагируют на вещи с пониженной адекватностью, то это мой святой долг, как Главы и любящего их мужчины, предотвратить возможную угрозу, и отплатить им за весь этот неповторимый опыт, непередаваемые райские ощущения, и атмосферу практически абсолютной целостной гармонии, которую они создали этой ночью, не стесняясь и не ревнуя друг дружку… Сидзука с Химари, на одних уже относительно неплохо вбитых в них на моих с ними тренировках рефлексах, проделали манёвр «отход от цели» с одновременной «подготовкой своего сектора к отражению возможной ответной атаки», прежде чем даже поняли, что и кого следует опасаться. Остальную Семью, мысленно ругаясь, мне пришлось растаскивать воздушными щупами, деактивируя их защиты и преодолевая естественное сопротивление, особенно высокое у Агехи с её новым телом из магически овеществлённого воздуха.
Миг, и автоматон, которого держала на руках Хару, почувствовав резкую перемену в окружении и используемую магию, одним резким движением выпрыгнул из рук и попытался скрыться… тщетно, разумеется. В этой комнате ему негде было спрятаться, да он и не прятался, а рванул на выход, как я и подумал. Всего два возможных варианта поведения обычно закладываются в этих… неполноценно разумных существах при их, хм, создании где бы то там ни было: выжидание подходящего момента и нападение. Страх автоматонам неведом, поэтому можно предположить, что эта гадость, которую я сейчас левитирую телекинезом, решила найти более подходящий момент для возможной атаки.
— Юто, постой! Он… он не опасен! — Хару, моментально прочитавшая на моём лице то, о чём я сейчас думаю.
И всё же она остаётся глупой девчонкой в некоторых важных вопросах. Как я не увещевал её в том, чтобы она была осторожнее с этой своей силой, а остальная оставшаяся Семья в виде Нару, Ю и Ринко, не говоря уже о вроде бы совсем неподверженным каким бы то ни было глупостям Ючи с Камеко.
Парящая в воздухе тварь отдалённо гротескно напоминала домашнего питомца. Если быть точнее: ассиметричного, состоящего из деталей и переплетения проводов вместо мышц его живого аналога, перебирающего лапами разной длинны с различным количеством суставов, котёнка, судя по длинным кускам проволоки, «растущим» из «носа» морды, долженствующих изображать усы-вибриссы, а также пластмассовым треугольникам-ушам на макушке, и тонкому «мяву», который тварь издала из динамика, спрятанного где-то внутри себя, ненадолго заглушившему шелестение и почти неслышный скрежет каких-то постоянно двигающихся составляющих.